Бог благословит!

Когда он подошел ближе и поздоровался с нами, я начал ему говорить:

-          По долгу и по чувству сердечного располо­жения к странникам вы сами нам всё покажите: введите нас в вашу церковь, а потом укройте нас от наступающего жару. Вы знаете, что величай­шие из подвижников, подобно Аврааму, дорожи­ли странноприимством.

-          Вот церковь! - с улыбкою отвечал мне Галактион, играя букетом пустынных цветов. -Смотрите и молитесь.

-          По крайней мере благословите нас войти, - продолжал я.

-          Бог благословит! - сухо произнес он. Мы вошли в церковь. Там, кроме образцо­вой неопрятности, заметны, особенно в алтаре, цветные обои на потолке. Ни сосудов, ни прочей утвари и принадлежностей службы мы не виде­ли и не нашли ни в алтаре, ни в самой церкви.

Комнаты афонского пустынника ни на что не похожи: это просто сарай; ни мебели, ни кроватки ни было в них; койка, и то запачканная, и молитвен­ник составляли все убранство строгой келлии Галактиона. Сам пустынник был одет в изор­ванную ряску; худые паггутцы (род туфлей) на ногах и давнее исподнее платье составляли костюм его.

 Вид пустынника, впрочем, выра­зителен: Галактион строен собою, не стар и с блестящим взором. Мы начинали было входить с ним в беседы, но его сбивчивые ответы на всё, явные мысли о достоинстве собственного толь­ко «я» обличали в нем жалкого несчастливца. При расставании он не был ласковее к нам.

Поблагодарив за прием и испросив его молитв и благословения, мы с грустным чувством остави­ли дикую пустыню прельщенного отшельника, на которого только может уже действовать Сам Бог Своею благодатию, а слова великих афонских старцев он не ставит ни во что и в верованиях своему сердцу остается неизменим.

Письма святогорца к оглавлению