Иероним Особенность монашества на бесценном Афоне
Наш Барский - Плака Киевский[1]; в странствие свое здесь застал некоего отшельника отца Парфения, иеромонаха греческого, прозванного Ксеполетосом, что значит в русском переводе «босоногий». Барский между прочим замечает, что отец Парфений, обновляя здесь при взморье храм святого Василия, нашел в алтарной стене сокровенную часть Животворящего Древа Христова, и за то, что такое бесценное сокровище тайно от хилендарской братии передал в частях Ватопедскому и другим монастырям, его выгнали из этой пустыни.
Такой рассказ нашего знаменитого паломника меня невольно заставляет думать: не тот ли то босоногий палас Парфений впоследствии уединялся на Космодамиановской келлии близ развалин старого Русского монастыря, о котором я писал вам ранее?
Здесь я полагаю перо и оканчиваю мои странствия на Святой Горе Афон с аскетическим взглядом и со самым легким историческим их очерком. Если угодно будет Господу Богу и продлится моя жизнь, я возьмусь за перо снова, но уже со строгою и историческою критикою и последовательностью, и не в виде писем. Впрочем, для этого требуется много условий и времени. Между тем, знаете ли что? Не пугайтесь правды. Я оставлю, и скоро оставлю Святую Гору по просьбе старцев и с поручениями от них пойду туда, где нет ни райских красот здешней природы, ни строгого безмолвия, но где мир и смуты, суета суетствий и всяческая суета... Вы, конечно, удивитесь словам, не поверите правде их?
Это нимало не удивляет меня. Я сам понимаю и чувствую неизъяснимое достоинство здешней иноческой жизни; в моих письмах отражались живо и с поэтическою силою мои чувства, моя искренняя любовь к жребию Божией Матери, ко Святой Горе, и после всего этого оставить мне пустыню, мой ненаглядный, бесценный Афон? Это дивно!..
Дивитесь вы, а я нимало не дивлюсь, потому что на действия нашей жизни у всякого есть свои резоны. Мне самому жаль, видит Бог, как жаль расстаться со Святою Горою и с братством, с которым я так нежно подружился, но что же делать!.. В особенности удерживает меня наш духовник отец Иероним; он слишком дорожит моими искренними к нему отношениями и не хочет расстаться со мною.
Отец Иероним прав совершенно; он знает и уверен, как я люблю его и как детски привязан к нему. Если он слишком дорожит мною и ценит мою привязанность к нему, по его собственному сердечному чувству, то я по совести скажу, что он сам для меня неоценим во всех духовничес-ких отношениях его ко мне, и никто в свете не заменит мне этого истинного отца и друга.
О, поверьте, друзья мои, я чрезвычайно боюсь разлуки со Святой Горою; я грущу и томлюсь предчувствием, хотя временной, разлуки с нею, но, может быть, долгой и тяжелой. Но да будет во всем воля Господня!.. Одно меня утешает при этом: послушание - выше поста и молитвы.
Следующее письмо решит важный вопрос: быть ли мне на Святой Горе навсегда или отправиться с поручениями старцев!.. Молитесь о мне, друзья мои, молитесь...
1847 г. Мая 5 дня Святая Гора
[1] Плаки Альтов, Василий Киевский - так называли лмнехвдна Василия Григорови ча-Барского.
Письма святогорца к оглавлению
(Афон. Пещера прп. Косьмы Зографского. )
Иеросхим. Сергий Веснин. Письма святогорца.
1844 г., Афон Русский монастырь |
