Каламария и  еврейские Салоники

Спокойно провели мы вечер на Каламарии в кругу родственных нам по духу греков - братии Русского монастыря, которые с истинным раду­шием угощали нас пустынным ужином и пили с нами вместе вечерний чай. Наутро, чуть только занялся полусвет зари, мы оставили нашу дачу и отправились к Солуню, отстоящему отсюда на 10 часов езды. В тот же день вечером, 21 мая, мы были уже на турецком пароходе, отходящем в Константинополь.

Я не буду писать вам в настоящую пору подробно , потому что он не входит в состав писем, в которых я бесе­довал с вами со Святой Горы и о Афонской только Горе и о принадлежащих ей дачах. Скажу, впро­чем, что Солунь в своем жалком положении, в сетующем своем виде много наводит тяжелых дум и производит грустное впечатление свои­ми сокрушенными твердынями, павшими под тяжелыми ударами всесокрушающего времени и от неистовств исламического духа.

Солунь оста­ется губернским городом, имеет очень хорошую пристань и населен большею частью евреями.

Этот город дорог христианскому сердцу по мно­гим отношениям его к нашей истории: здесь был для проповеди святой Павел; здесь и по сю пору показывают могилу святого великомученика Димитрия Мироточивого, великолепный храм которого обращен в турецкую мечеть; в Солуне же почивает святой Григорий Палама и славят­ся преподобный Давид и святая Матрона.

В особенности меня занял здесь рассказ об одном из турецких минаретов, на котором никак не могут турки утвердить шпиля. Несколько раз свершали они свой тощий минарет, венчая его полукружием луны, но едва только возвысит­ся шпиль - налетит вихрь, расстелется над Солунем гроза, и первый удар молнии непремен­но направляется на минарет, вдребезги разбива­ет полукружие луны и шпиль, и бурный вихрь разносит их по воздуху.

Полагают некоторые, что под минаретом или покоится какой-нибудь угодник Божий, или это место было освящено каким-нибудь важным событием христианско­го мира. В Солуне есть небольшое подворье Русского монастыря.

Этим и закончу, друзья мои, переписку с вами, положу мое перо и запечатлею уста, может статься, очень долгим и строгим молчанием, до тех дней и пор, когда опять увижу мой Русик и когда разыграется моя мысль и самое воображе­ние при новом обозрении бесценных для меня мест оставленного Афона. Итак, прощайте, про­щайте надолго, друзья мои!..

23 мая 1847 г. Константинополь

Письма святогорца к оглавлению

(Афон. Пещера прп. Косьмы Зографского. )

Иеросхим. Сергий Веснин. Письма святогорца. 

1844 г., Афон  Русский монастырь