Бесценный  Афон

Ваше известие, что рука Ваша легка и многие берут участие в судьбах заграничной нашей жизни, меня очень радует. О, конечно, у Бога есть много добрых людей с прекрасным сердцем и религиозными чувствами! Люди очень правы, что не постигают райской жизни, потому что они никогда, может быть, и минут-но не бывают посещаемы неизъяснимыми утешенииями Духа Божия и, не вкушая манны сокровенной, по тайновидцу, даруемой только отрекающимся мира и его суетных удовольс­твий не понимают и не знают чистых ангель­ских наслаждений иноческой жизни...

Вы сами знаете, что орден наш в глазах мира низок и уничижен; одно это уже доказывает, что мы у Бога в особенном благоволении, и особенная заботливость Отеческого Его Промысла обра­щается на нашу бедную жизнь. Отчего Павел радовался во страданиях215, оттого, вероятно, и наша братия блаженствуют, то есть • от духовных наслаждений сердца[1].

Я в нынешний проезд чрез Москву в Успенском соборе случайно выслушал замечание светского на вопрос какого-то монастырского послушника (вопроса не расслышал):

- Вы как медведи, -   серьезно крикнул светский, -  дичаете в лесах!

Признаюсь, я и теперь улыбаюсь, припоми­ная это сравнение жалкого мирянина. Если бы люди знали, если бы хоть раз испытали тепло­ту наших чувств, огонь той сладкой любви к Богу, в которой расплавляются сердца афонс­ких «медведей» и, как золото в горниле, очи­щаются от всякой мирской сволочи[2] и суеты, они бы, конечно, воскликнули с Давидом: Что ми есть на небеси и что восхотех от Бога на земли? Боже! Ты Бог сердца моего, Ты часть моя, Боже, во век!

О, верьте, если бы сложи­ли к ногам моим все царства земные, и венцы, и славу их и сказали бы: «Все возьми, все твое, только останься в мире и забудь, не ходи на Афон!» - я бы грустно вздохнул, отворо­тился от всего мира и стал бы только глядеть на бесценный наш Афон, и слыть дикарем, медведем, лишь бы оставить при себе мои чувства, мое сердце, мои афонские ангельские наслаждения в несмолкающих бдениях, чем быть в мире и для мира[3].

Царствие Божие, сказал Господь внутрь вас[4]', да, оно в нас, но многие ли из мирян дадут понятие, что это за Небесное Царствие, между тем как афонец если не объяснит его словами, то скажет прос­то, что здесь, в сердце, - точно рай, а как описать, нет силы, потому что райское наслаж­дение можно только чувствовать и достигать его, но слов о нем нет на языке человеческом; на это надобен язык ангельский...

Афон, бесценный Афон!

Я бы был жильцом Святой Горы, С куском, коль нужно, милостыни И грызть иль боб, иль сухари, Лишь только б век не разлучиться С моей дружиною святой, Любить бы всех, не налюбнгься, И о Руси с дружиной