Отъезд Святогорца из Константинополя на Афон

3 марта, по вступлении моем на австрийс­кий пароход «Император», когда я собрался с духом и, любуясь живописными холмами царс­твенного Стамбула, мечтал о далекой отчизне и об оставленных в ней друзьях моих, верных м внимательных к судьбам страннической моей жизни, - один из русских спутников моих до Афона начал перебирать письма, полученные им того дня с почты из России.

Я подсел к нему и, с ребяческим любопытством пробегая адреса писем, заметил, что одно из них - на мое имя. Нетерпеливо схватил я это письмо, распечатываю и с первых строк, драгоценных страдальческому моему сердцу, узнаю, от кого оно.

Это письмо от тебя, мой возлюбленный! Прислонившись к борту, я тогда же вниматель­но прочел от строки до строки письмо и прило­женные при нем стихи твои, а потом, по прочтении их, долго с грустным чувством смотрел на убегающий от глаз моих Босфор, за которым Черное море, а там далее милая, навсегда, наве­ки оставленная мною Россия и бесценные сер­дцу моему друзья мои, для которых оно бьется невыразимым чувством, пылкою привязаннос­тью.

Закат уже был близок; в исламическом сум­раке утопал Стамбул и сетующая его София...

Наступал вечер, когда мы оставили Золотой Рог и в летучем вихре понеслись по мирным волнам Мраморного моря. В последний раз посмотрел я на живописный Босфор, на отдаленное небо, и с катившимися облаками послал ей прощальный привет - глубокий сердечный мой вздох.

Смерклось; я опустился на мою койку, мысль отдохнула в молитвенной тишине и в сладких воспоминаниях минувшего. Я носился моими мечтами и высоко - в пределах загроб­ного мира, и далеко - в милой России, даже в скромных стенах твоего кабинета, - там, где мы с тобою дружески делили время, где видел я тебя в кругу твоих крошечных детей, счаст­ливого и в них, и в твоей доброй, приветливой подруге.

Чего я желал для тебя и для твоей милой семьи в эти заветные минуты, ты сам угадаешь... Сердце говорит лучше пера и языка: оно - божественный дар для дружеской вза­имности и для выражений горестей и радостей земной нашей жизни. Об этом нечего говорить.

Помнится, я писал тебе из Одессы; стало быть, ты знаешь то, как проводил я там послед­нее время, прощальные свои дни в. России, дра­гоценные для меня частым свиданием и беседа­ми с неоценимым владыкою - Иннокентием

Письма святогорца к оглавлению

(Афон. Пещера прп. Косьмы Зографского. )

Иеросхим. Сергий Веснин. Письма святогорца. 

1844 г., Афон  Русский монастырь