Салоники монастырь Преображения Чауш
Кроме этих замечательных церквей в Солуни, то есть церкви святого великомученика Димитрия и митрополичьей, есть еще монастырь Преображения, так называемый Чауш. Он - на самом возвышенном живописном пункте города, близ западной его крепости. Там хранится небольшая часть будто бы той заветной чаши, в которой Господь преподал ученикам Своим, на Тайной Вечери пречистую Кровь Свою, глаголя: сия чаша и прочее…
Действительность этого памятника Тайной Вечери не подтверждена никакими историческими актами, остается только по местному преданию верить в простоте детского сердца истекавшим от нее целительным силам.
Жаль при том, что остаток этой заветной чаши теперь обложен серебром, следовательно, совершенно скрыт, так что нельзя видеть, из чего она сделана, то есть какой металл или какое дерево освящено было первоначальным совершениием в нем одного из Божественных Таинств Христовой Церкви. Таким образом, мы удовольствовались только сердечною верою в чудесную силу этой святыни и напились из нее освященной воды.
Монастырь Чауш занимает единственное место по своей красоте, глубокому своему уединению и живописным видам необозримой дали. Сохраняется предание, что монастырь Преображения пощажен турками за то, что его обитатели-иноки убедили упорных греков сдаться грозному Баязету, когда летучие его отряды со всех сторон осадили Солунь.
Несчастные жители, видя опасность своего положения и не надеясь отразить от своих стен могучих турков, приняли совет иноческий - в предотвращение излишнего кровопролития сдаться безусловно врагам, которые, узнавши действие обители в пользу их, прежде всего по вступлении в Солунь озаботились ограждением монастыря от неистовства и назначили туда охранительную стражу.
Название «Чауш», по замечанию престарелого даскала Леонтия, от которого я заимствовал эти частные сведения о монастыре, усвоено ему, всего вероятнее, от имени главного вождя Баязетовых отрядов, вступивших в Солунь и оградивших собою неприкосновенность святой обители.
Над всем грязным, сетующим Солунем господствует Чауш; голубые равнины залива расстилаются в виду его на значительном пространстве, так что здесь может сладко отдохнуть странническая мысль после впечатлений грустных при виде исламических полукружий луны, венчающих солунские мечети.
Собор обители очень скромен, самая же обитель в каком-то безжизненном положении: нас встретил игумен с каким-то болгарином- калогером, более - ни одной иноческой души в аскстических стенах ее...
Среди гробовой тишины только бурный поток, пробивающийся сквозь самую обитель, однообразным своим шумом тревожил пустынный покой ее. После поклонения в храме приветливый настоятель просил нас к себе на чашку кофе.
Гостиная келлия его красуется на самом открытом месте, так что глаза не в силах обнять безграничного пространства живописной дали. В скромной беседе своей игумен объяснил нам положение своей обители, имеющей много угодий, несколько приходских домов в городе, и между прочим указал нам из окна на одну из турецких мечетей, которая прежде была христианскою церковью; замечательна же она тем, что некогда была придворною Греческого императора Феодосия Великого, любившего Солунь и перенесшего сюда на время царственный свой престол.
Письма святогорца к оглавлению
(Афон. Пещера прп. Косьмы Зографского. )
Иеросхим. Сергий Веснин. Письма святогорца.
1844 г., Афон Русский монастырь | 
