Главная
Монах Симеон Афонский
Написать икону на Афоне
Заказать поминание на Афоне
Новости
Стихи
Тексты
Переводы
Библиотека
Галереи
Иконы Афона
Поездка на Афон
Паломничество Афон
Монастыри Афона
Что такое Любовь?
Богатство?
Старец
Видео
Аудио
О проекте
Написать письмо
Все комментарии
Молитва
Карта сайта
Поиск
Скоро
28 октября
Святогорские Панигеры: Ватопед - икона Всецарица или Пантанасса
Осталось 2 дня

Афон

 
информационный портал Святой Горы Афон. Все об Афоне. Исторические описания Горы Афон. Советы о том, как организовать поездку на Афон, и отчеты о путешествиях. Паломничество на Афон: карты Афона, описания монастырей, троп и советы для самостоятельных путешественников. Рассказы о старцах Афона и афонских монахах. Переводы рукописей и Житий афонских святых. Фото и иконы Афона. Поучения, притчи и стихи монахов Афона, старцев и святых. Богословские статьи. Смотрите: Новые статьи на портале
Присоединяйтесь к нам в группе ВКонтакте-1 ВКонтакте-2 Instagram и Telegram и facebook group, на странице facebook web в на канале Youtube и получайте расширенный контент в Patreon. Рекомендуем сайты: Высказывания о духовной жизни - Жития, притчи старцев
Афонский патерик Август

Афонский патерик Август

 

 

 

Афонский патерик

 

 

4  августа
Подвиги и страдания священномученика Космы равноапостольного
7  августа
Память преподобного отца нашего Дометия Филофеевского
11  августа
Житие преподобного и богоносного отца нашего Нифонта II-го патриарха Константинопольского
15  августа
Преподобного отца нашего Грасима нового Ватопедского (НОТАРАС)
19  августа
Житие преподобного и богоносного отца нашего Феофана
30  августа
Общая память святых сербских святителей и учителей

 

 

 

 


4 АВГУСТА
Подвиги и страдания священномученика Космы равноапостольного[212]
Сей воистину Божий человек, учитель и проповедник, Косма, родом из Этолии, из одного небольшого селения, именуемого Мегадендрон, был сын благородных родителей. Воспитанный и наставленный ими, по апостольскому слову, в наказании и учении Господни (Еф. 6, 4), этот юный христолюбец почти в двадцатилетнем возрасте начал обучаться грамматике под руководством архидиакона Анании Дервишана. Но так как в то время было в великой славе ватопедское на Святой Горе училище, то Косма со многими другими своими соучениками перешел в Ватопед. Там докончил он изучение грамматики под руководством учителя Панагиота Паламы, а потом выслушал и логику от учителя Николая Царцулия из Мецовы, который с ученейшим Евгением[213] управлял тамошним училищем. Косма носил тогда еще мирское имя Константа, но и в мирской одежде украшался уже благолепием монашеского образа, не щадил трудов и приучал себя к совершенному подвижничеству. Но вот славное то училище, по удалении из него учителей, к несчастью снова опустело; тогда добрый Констант, удалившись оттуда, пошел в святую обитель Филофееву. Там сперва пострижен был он в монахи и со всем усердием преуспевал в трудах монашеской жизни, а потом, когда для обители понадобился священник, по сильному убеждению и прошению отцов рукоположен в иеромонаха.
Будучи еще мирянином, блаженный издавна имел в сердце своем сильное желание – всем тем, чему учился, послужить на пользу братий своих христиан и часто говаривал: какую великую нужду в Божием слове имеют братия мои христиане! Поэтому ученые должны стремиться не в господские дома, не ко двору вельмож и не для богатства и знаменитости расточать свою ученость, но чтобы приобрести небесную награду и неувядающую славу, всего более обязаны учить простой народ, живущий в великом невежестве и грубости. Но при всем таком желании, при всей пламенной ревности, горевшей в его сердце о пользе многих, он, с другой стороны, представлял и всю трудность дела апостольской проповеди и, как муж смиренномудрый и скромный, не отваживался сам собою на это предприятие, не уразумев прежде Божия на то изволения. Почему, желая изведать, угодно ли намерение его Богу, он открыл Божественное Писание и тотчас встретил апостольское изречение: никтоже своего си да ищет, но еже ближнего кийждо (1 Кор. 10, 24), то есть пусть каждый ищет не того, что полезно для него самого, но что принесло бы пользу брату его.
Основавшись на этом, открыл он свое намерение духовным отцам и, получив от них позволение, отправился в Константинополь для свидания с родным своим братом, учителем Хрисанфом, у которого стал учиться особенному риторскому искусству правильного собеседования. Здесь объявил он мысль свою благоговейным архиереям и дидаскалам и слыша, что все единогласно побуждают его приступить к этому делу Божию, он взял письменное дозволение у патриарха Серафима II. Блаженный начал проповедовать Евангелие Царствия Небесного сперва в церквах и селениях константинопольских, потом отправился в Навпакт, во Врахори, в Мисолонги и в другие места, а оттуда снова пришел в Константинополь. Затем, испросив совета у тогдашнего патриарха Софрония и получив от него снова дозволение и благословение, начал с еще большей горячностью и ревностью проповедовать слово Евангелия. Обошел почти все придунайские княжества и, научив христиан приносить покаяние и творить дела, достойные покаяния, возвратился на Святую Гору в лето 1775. Посещая тамошние монастыри и скиты, он говорил поучения отцам и провел некоторое время в чтении Божественных отеческих книг. Но так как от любви, какою сердце его (как сам он неоднократно говорил о том многим отцам) пламенело к пользе христиан, не мог он медлить долее, то удалился со Святой Горы и, начав с селений в окрестностях ее, продолжал проповедовать в Фессалониках, в Веррии и во всей почти Македонии, прошел области Химару, Акарнанию, Этолию до самой Арты и Привезы, а оттуда отплыл на острова: святую Мавру и Кефалонию. И где ни проходил блаженный, везде было великое стечение христиан, которые с умилением и благоговением внимали благодати и сладости словес его, а это сопровождалось исправлением нравов и духовной пользой. Учение его, подобно учению рыбарей, было весьма просто, спокойно и кротко, чем и доказывалось несомненно, что оно исполнено благодати кроткого Утешителя Святого Духа. Особливо же на острове Кефалонии священный этот учитель сеянием Божественного учения произвел великий душеполезный плод.
Между тем, и Бог свыше споспешествовал ему и утверждал слово его знамениями и чудесами, какими утверждал некогда проповедь и святых Своих апостолов. На острове том был один бедный портной, у которого с давних лет правая рука была суха и не действовала. Притекши к святому, этот мастеровой просил исцелить его. Блаженный дал ему такой совет, чтобы он приходил и с благоговением слушал проповедь, и тогда Бог умилосердится над ним. Сухорукий послушался сего совета и едва выслушал проповедь святого, на другой же день совершенно исцелился. Другой расслабленный, услышав о таком необычайном происшествии, велел, чтобы во время проповеди блаженного приносили его туда на одре, и чрез несколько дней стал совершенно здоров, славя Бога и благодаря святого. И в крепости Ассе был один благородный человек, страдавший жестоким недугом в ушах, так что с давних лет почти лишен был слуха. С благоговением и верою пришедши туда, где учил святой, он скоро стал ясно слышать и с того времени не чувствовал уже болезни. В Кефалонии есть селение, называемое Куруни. Проходя этим селением в летнее время, святой ощутил на пути жажду и попросил воды из находившегося там по близости безводного колодезя; жители говорили, что в колодезе воды нет, но ради послушания пошли, достали со дна колодезя несколько грязи и земли с водою и принесли ее. Святой, взяв ее в уста свои, испил немного, и с того времени колодезь тот, к удивлению, стал источать чистую воду, и всегда был полон зимою и летом, даже соделался целебным от многих недугов.
По причине множества народа, не вмещавшегося ни в какой церкви, Косма по необходимости проповедовал вне селений в поле. Посему имел он обычай наперед объявлять, где хотел остановиться и говорить проповедь: в том месте приготовляли и ставили большой деревянный крест; потом при древе креста утвердив кафедру, Косма восходил на нее и учил; по окончании же проповеди кафедру брал он с собою куда шел далее, а крест оставался на месте во всегдашнее напоминание о его проповеди. И где были поставлены эти кресты, там Бог являл впоследствии много чудес. Так, среди аргостольского торжища, на том же острове Кефалонии, у одного креста, оставленного святым, открылся чудесный источник, никогда не оскудевающий водою.
С Кефалонии блаженный переправился на остров Закинф, в сопровождении более нежели десяти судов, наполненных благоговейными кефалонянами. Но здесь благословенный сей проповедник не имел успеха и потому преподавал учение недолго. Отсюда возвратился он опять на Кефалонию и пошел на Корифы, где с честью был принят всеми, особенно же тамошним князем. А так как собралось туда великое множество и из прочих селений слушать проповедь святого, то начальники города, боясь, как бы в иных не возбудилась зависть к нему, стали просить его скорее удалиться. Поэтому, чтобы не быть причиною соблазнов и смятений в народе, Косма перешел оттуда на материк в Албанию, в селение, называемое «Сорок святых», и там стал учить христиан, посещая места, где было более грубого невежества, где благочестие и жизнь христианская подвергались опасности совершенно утратиться, где люди предавались множеству худых дел: убийствам, татьбе и тысячам других беззаконий, и своими пороками постепенно делались иногда хуже нечестивых. В таких одичавших и огрубевших сердцах христианских священный Косма посевал семя слова Божия и при содействии Божией благодати стяжал много великих плодов: свирепых сделал кроткими, разбойников добрыми, безжалостных и немилосердных – милосердными, неблагоговейных – благоговейными, невежественных и не понимавших ничего Божественного обучил и побудил ходить к святым службам – одним словом, закосневавших в грехах привел к искреннему покаянию и исправлению. Потому все стали говорить, что в их время явился новый апостол.
По наставлению его везде, и в больших, и в малых селениях, заводимы были училища, в которых дети даром обучались священным письменам, чрез что утверждались в вере и благочестии и руководились к добродетельной жизни. По его же убеждению богатые купили более четырех тысяч больших медных купелей и во всегдашнее по себе поминовение раздали их по церквам для благоприличного крещения в них христианских детей. Подобно сему Косма и всех, кто имел способы, убеждал покупать отеческие книги, христианские поучения, четки, малые кресты, головные покрывала, гребни. Книги раздавал он в подарок тем, которые знали грамоту или обещались учиться; покрывалами (которых было куплено свыше сорока тысяч) наделял женщин, чтобы они ходили с покрытыми головами; гребни давал людям, обещавшимся не брить волос на голове[214] и жить добродетельно, по-христиански; четками и крестами (которых куплено более пятидесяти тысяч) оделял простой народ, приказывая всякому молиться за вкладчиков.
Блаженного Косму сопровождали до сорока или пятидесяти иереев. Когда намеревался он из одной области перейти в другую, тогда приказывал христианам прежде исповедоваться, поститься, совершать бдение при множестве горящих светильников. Для сего были у него устроены деревянные подсвечники, из которых на каждом можно было поставить до ста свеч; подсвечники эти разбирались, и он переносил их с собою с одного места на другое. Свечи все раздавались даром; иереи совершали освящение елея; все христиане были помазуемы; в заключение же Косма говорил проповедь. А так как народ следовал за ним во множестве, по две и по три тысячи человек, то с вечера приказывал он приготовлять по нескольку мешков с хлебом и котлов с вареной пшеницею там, где надлежало собраться народу; потом отправлялись туда в путь, и таким образом все пользовались приготовленной пищею и молились за живых и за умерших.
Бог и в Албании, как в других местах, совершил чрез блаженного много чудес. Один чиновный турок, побуждаемый или евреями, или бесом, возымел такую ненависть к святому, что однажды, сев на коня, пустился за ним вслед с намерением догнать и сделать ему зло, но конь на бегу сбросил турка на землю, и он расшиб себе правую ногу; воротившись же домой, нашел он умершим своего сына, поэтому раскаялся, послал к святому письмо и просил у него прощения. Первые аги из филиатов отправились видеть святого и слышать его проповедь: тогда было лето, и они остановились на ночлег среди поля; вот, около пяти часов ночи видят, что небесный свет, подобно облаку, покрывает то место, где пребывал святой, о чем сами рассказывали христианам. Поэтому утром, пришедши к святому, аги не устами только, но от всего сердца просили его помолиться о них. Еще один чиновный турок страдал жестокой каменной болезнью. Услышав о святом, послал он раба своего пригласить Косму, чтобы пришел он и помолился о нем, ибо надеялся, что по молитве святого Бог исцелит его. Святой не соглашался идти, отзываясь, что он человек грешный. Турок в другой раз прислал раба с сосудом воды и велел просить святого, чтобы благословил воду. Тогда святой, видя великое благоговение турка, дал ему две заповеди: не пить водки и раздать бедным десятую часть своего богатства; турок обещал исполнить это. Косма благословил воду, больной стал пить ее и в сорок дней совершенно исцелился, а после того подавал великие милостыни.
Против Фанари, на месте, называемом Лукуриси, владевший тем местом турок, видя крест – поставленный святым по сказанному выше обычаю, – то есть он говорил там проповедь, взял его и понес к себе в дом с намерением в сторожке своего виноградника сделать из него две ножки к кровати. Вдруг – о чудо! – с турком делается страшное какое-то потрясение: не в силах он устоять на ногах, падает на землю, долгое время бьется, точит пену, скрежещет зубами, как беснующийся. Наконец подняли его двое проходивших мимо турок и, когда пришел он в себя, тотчас понял, что пострадал от Божия гнева за дерзкое покушение взять и унести честной крест. Поэтому он пошел и поставил его опять на том же месте, где стоял прежде, и каждый день приходил лобызать его с великим благоговением. Впоследствии же, когда священный учитель Косма проходил тем местом в другой раз, турок пришел к нему на поклонение, в присутствии всех рассказал о чуде и смиренно просил прощения.
Так как святой обличал женщин, носивших на себе наряды, и убеждал в своих поучениях отложить все убранства, то некоторые из них стали носить черное платье. Одна богатая женщина в Корице имела у себя сына и убирала ему голову множеством серебряных монет и другими излишними нарядами. Святой неоднократно советовал этой женщине разделить все эти уборы бедным детям, ежели хочет, чтобы сын ее был жив, но женщина не послушалась. Наконец Косма говорит ей: если не снимешь с ребенка нарядов, то вскоре лишишься его. Но как она и в этот раз не повиновалась святому, то на следующий день нашла сына своего в постели и тогда только поняла, что Бог наказал ее за непослушание.
Святой, куда ни приходил, везде учил христиан – по воскресным дням не делать торгов, не заниматься работами, но ходить в церковь и слушать там святую службу и Божие слово, и тех, которые не слушались в этом святого, Бог вразумлял различными наказаниями. Так, в местечке, называемом Халкиада, в часе пути от Арты, один купец осмелился торговать в воскресный день, и вдруг отнялась у него рука. Пришедши же к святому и испросив у него прощения в грехе своем, он чрез несколько дней исцелился. Подобным образом в Парге один рабочий захотел в воскресный день продать свою работу и перестал за это владеть рукою. Но, исповедав грех свой святому и выслушав от него наставление, он вместе с прощением получил и исцеление руки.
Блаженный Косма в поучениях своих много раз говорил ясно, что на евангельскую проповедь призван он Самим Иисусом Христом и что из любви к Господу прольет кровь свою. Наконец предсказание его приблизилось к исполнению. И это было следующим образом: апостольский сей учитель ни в Фессалии, ни в Кастории, ни в Янине, ни в других странах, где были евреи, никогда не отверзал уст своих против них, но учил только христиан хранить правду и покорность тем властям, какие дал Бог. Сами албанцы, приходя туда, где святой учил на открытых полях, слышали это из уст его и провозглашали его человеком Божиим. Посему и Курт-паша, когда дошла до него добрая эта молва, потребовал Косму к себе, и беседа святого столько понравилась паше, что самую кафедру, которую по сказанному выше устроил себе святой, чтобы учить с нее народ, велел обить бархатом. Но как в предшествовавшие века лукавый род христоненавистников-евреев обнаруживал всегда крайнюю злобу на христиан, так и теперь жившие в Янине богоненавистные евреи, не терпя, что проповедуется вера и Евангелие Иисуса Христа, наговорили паше, будто бы священный Косма подослан и обольщает турецких подданных приглашением их в Россию. Но Божий Промысл на этот раз сохранил Косму от такого смертоносного навета и христиане по сему случаю потерпели только значительный ущерб в имении. Однако ж священный Косма с сего времени начал обличать лукавство и непримиримую ненависть евреев к христианам. И как ясно было доказано, что все, в чем евреи обвиняли пред пашою святого, была чистая выдумка и явная клевета, то он снова пришел в Янину. Здесь, во-первых, убедил он христиан, чтобы день общего торга перенесли они с воскресенья на субботу, а это евреям причинило великий убыток. Во-вторых, провозглашали евреев явными врагами, готовыми делать христианам всякое зло и во всякое время. В-третьих, запрещал христианам носить на головах своих длинные кисти и все тому подобное, что покупали они у евреев, и внушал, что богоубийцы оскверняют все, что продают христианам, и потому ничего не должно покупать у евреев. Раздраженные этим, евреи пошли к Курт-паше, дали ему много денег и просили, чтобы лишил святого жизни. Паша, посоветовавшись со своим ходжою[215], положил в мыслях умертвить Косму при его посредстве, что и сделано таким образом: святой имел обычай, как скоро приходил куда, брать сперва дозволение у местного архиерея и наместников его, а также кого-либо из христиан посылал за дозволением и к гражданским начальникам, и после сего проповедовал уже безпрепятственно. Так, пришедши в одно албанское селение, называемое Коликонтаси, взял он дозволение у местного архиерея; разведав же о местопребывании гражданских начальников и узнав, что главный местный правитель Курт-паша находится в селении, называемом Берати, отстоящем на двенадцать часов пути, а ходжа этого паши живет близко, послал к последнему испросить у него дозволение и начал учить. Однако же не удовольствовавшись этим, искал он случая самому увидеть ходжу и удостовериться в его расположении. Христиане долго удерживали от сего Косму, говоря, что он никогда не делал этого прежде и не ходил сам к агарянским начальникам просить у них дозволения, – но не могли удержать его. Сказав, что не изменит своего намерения, святой взял с собою четырех иноков и одного иерея, который мог бы служить переводчиком, и отправился к ходже. Ходжа притворно сказал, что есть у него письмо от Курт-паши, по которому приказано послать Косму к паше для собеседования, а между тем дал приказ своим держать святого под стражею, и пока не будет отослан к паше, не дозволять ему сходить со двора. Тогда благословенный этот учитель понял, что намереваются умертвить его, и за то прославил и возблагодарил Владыку Христа, дарующего возможность течение апостольской своей проповеди увенчать мученичеством. Обращаясь к сопутникам своим инокам, он говорил словами Псалма: приидохом сквозе огнь и воду, и извел еси ны в покой (Пс. 65, 12), и всю ночь славословя Господа во псалмах, без признака скорби о том, что должен лишиться жизни, он показывал радостное лицо, как будто шел на веселие и ликование. Как скоро наступил день, семь человек агарян взяли и посадили его на коня под предлогом представить Курт-паше. Но когда чрез два часа пути подъехали к большой реке, то объявили ему приказ Курт-паши предать его смерти. Святой с радостью выслушал такое определение и, преклонив колена, начал молиться Богу, благодарил и прославлял Его за то, что Он дарует ему милость из любви ко Господу принести теперь в жертву Ему жизнь свою, чего всегда желала душа его. Совершив молитву, он встал, крестовидно благословил все четыре страны мира и помолился о всех христианах. Затем мучители, посадив его у одного дерева, хотели связать ему руки, но святой не допустил их, говоря, что противиться не будет, и сам сложил руки крест накрест, как бы связанные. Потом приложил он священную главу свою к дереву: мучители обвязали веревкой шею его и удавили, а святая душа его воспарила на небеса. Так блаженный Косма, это достолепное украшение мира, и как равноапостольный, и как священномученик, сподобился приять от Господа сугубый венец на шестьдесят пятом году жизни, 4 августа 1779 года.
Обнажив честное тело его, агаряне повлекли его и с большим камнем на шее бросили в реку. Узнав об этом, христиане вскоре пришли искать мощей святого, опускали в реку сети, употребляли и другие способы, но найти их не могли. Чрез три уже дня один благоговейный иерей, по имени Марк, из находящегося близ селения Коликонтаси Ардевузского монастыря Введения Пресвятой Богородицы, оградившись крестным знамением, отправился на поиски на маленькой ладье, и вскоре – о чудо! – видит, что святые мощи плавают поверх воды и преподобный, как живой, стоит в прямом положении. Марк немедленно приблизился к мощам, обнял и извлек их из воды. Когда поднял он мощи, из медоточивых уст святого истекло в реку много крови. Прикрыв мощи своею рясою, иерей перенес их в упомянутый выше Богородичный монастырь и честно предал погребению позади святого алтаря.
По кончине святого происходило следующее: Курт-паша, раскаявшись глубоко в том, что введен был в обман и ради суетной корысти умертвил человека невинного и миролюбивого, велел отпустить монахов, сопровождавших святого, в упомянутый выше Богородичный монастырь, где и назначил им пребывание. Монахи, придя туда, мощи святого нашли погребенными, и чтобы более удостовериться в страдальческой его кончине, вместе с другими иереями и христианами откопали гроб и нашли, что хотя они три дня были в реке, как Иона в китовом чреве, однако же не имели на себе никаких признаков тления, но благоухали, и святой казался будто почивающим. Облобызав благоговейно святые останки сии, иноки снова предали их погребению.
В это время прилучилось находиться там одной бесноватой женщине, из дальних мест следовавшей за святым при жизни его и желавшей себе исцеления. Как скоро увидела она, что гроб святого открыт, – сильно потряс ее бес и вскоре потом она совершенно исцелилась, славя Бога и святого. Один из тех агарян, кои умертвили святого, взял камилавку его и, возвращаясь к ходже, надел ее себе на голову, в насмешку над святым. В ту же минуту стал он бесноватым, сбросил с себя одежды свои, бегал и кричал, что он убил подвижника. Узнав об этом, паша велел ввергнуть его в узы, и там в мучении испустил он дух.
В упомянутом выше селении Коликонтаси, сказав последнюю проповедь, святой оставил там по обычаю водруженный в землю крест. По кончине его христиане каждую ночь видели сиявший над сим крестом небесный свет, почему, в день воздвижения Честнаго Креста, иерей и народ с крестным ходом пришли туда и, взяв тот крест, поставили его позади алтаря, близ гроба святого, во всегдашнее напоминание о чуде.
Когда ученики святого, получив совершенную свободу от паши, открыли мощи святого, тогда некоторые из них взяли с собою части сих мощей и разнесли их по разным местам, и от тех святых мощей многие недужные получали исцеление. Особенно поразительно это было на острове Наксии, куда два ученика святого, пришедши с известием о страдании его и явившись к начальнику тамошнего училища священноучителю Хрисанфу, брату священномученика, принесли с собою несколько волос из брады святого. В это время одна женщина в так называемом Новом селении (Неохорн), бывшая в самом тяжком и смертельном недуге, приняв с благоговением сии волосы, вдруг ощутила в себе сверхъестественную силу и вскоре, по молитвам священномученика Космы, получила совершенное здравие. Его молитвами да сподобимся и мы Небесного Царства! Аминь.
 
7 АВГУСТА
Память преподобного отца нашего Дометия Филофеевского[216]
Знаменоносный этот безмолвник Дометий ангельски подвизался в пределах обители Филофеевской. 3 года безмолвствовал с ним и преподобномученик Дамиан Филофеевский (смотри его житие 23 февраля).
 
11 АВГУСТА
Житие преподобного и богоносного отца нашего Нифонта II-го патриарха Константинопольского[217]
Отечество божественного Нифонта – Морея, или нынешняя Греция: он происходил от родителей, славных благородством и значением в мире, но еще более славившихся благочестием и добродетелью, которые возвышают человека и пред Богом, и пред людьми. Имя отца Нифонта – Мануил, а матери – Мария. При св. крещении он был наименован Николаем. По достижении лет отроческих отдан был он в училище, где и обратил на себя особенное внимание всех как скромностью поведения, так и устранением себя от детских игр, всегда свойственных первому возрасту. Между тем, вместо занятия детскими увеселениями, он, как мудрая пчела, носился к тем местам, где мог быть слушателем старческих рассуждений и подражателем жизни добродетельной. При таких прекрасных сердечных свойствах, имея быстрые дарования, Николай в короткое время превзошел всех своих сверстников в науках. Исключительным и любимым его занятием в свободное время было чтение жизнеописаний святых, которым и старался он по силам подражать в подвижничестве, так что, для хранения целомудрия, обыкновенной его пищею был хлеб с водою. К поддержанию Николая и к утверждению его в начатках подвижнической жизни много способствовал в то время иеромонах, по имени Иосиф, всеми уважаемый за добродетельную жизнь. При частых с ним беседах о столь вожделенном для Николая предмете, как пустынное безмолвие, Николай упросил старца Иосифа, чтоб тот тайным образом увел его в какой-нибудь монастырь, зная, что явное удаление могло иметь много препятствий и неприятных следствий. Старец с удовольствием выслушал юного Николая и скрылся с ним из училища. Прежде всего обратились они в Епидаврион, так как там славился в то время святостью жизни отшельник Антоний. Когда странники явились к сему св. старцу, он с радостью принял их, и как скоро отверз старческие свои уста и сладкие речи его потекли, Николай не мог без увлечения слушать их, так что наконец, упав к ногам Антония, залился слезами и просил, чтоб Антоний позволил ему остаться при нем. Напрасно выставлял тот труды подвижничества и жестокость иноческого жития, особенно юность возраста Николая, желая отклонить от себя юношу: чем более устрашал он Николая не для всех выносимыми трудами пустынной жизни, тем усиленней Николай стоял в своем намерении, изъявляя готовность на все, чего требуют долг и обязанности иночества. Старец удивился такой теплоте усердия и непреклонности желаний Николая и принял его, дал ему келью и наставление, как вести себя и ратовать против плоти и ловительства сатаны. Недолго, однако ж, добрый Николай оставался под старческим искусом: как истинное чадо послушания, он подражал во всем старцу своему и спустя немного времени просил себе ангельского образа. Если так, сказал ему божественный Антоний, то знай, что по принятии сего образа ты должен совершать большие подвиги и труды, чтоб враг, как наветник и завистник иноческого смирения, не мог сокрушить и низложить тебя. К тому же кроме крестного и скорбного пути нет иного к небу. После таких и подобных тому наставлений старец Антоний постриг Николая и нарек его Нифонтом.
С того времени блаженный Нифонт совершенно посвятил себя Богу и восходил от силы в силу духовного совершенства. Но и враг не дремал. То мыслью об оставленном богатстве, то памятью о родителях не переставал он возмущать спокойствие и мир души, чтобы увлечь его вспять: в таких случаях Нифонт тотчас являлся к старцу и, припадая со слезами к ногам его, открывался ему в помыслах, которыми ратовал его сатана, и благодатию Божией молитвы и утешения старческие были для него тогда оплотом и цельбою. Между тем, Нифонт занимался рукоделием: прекрасный краснописец, он от этого занятия приобретал себе пропитание. Что же касается до прочих особенностей уединенной его жизни, то он более всего украшался молчаливостью: строго хранил уста свои от празднословия и даже в обыкновенных трудах беседовал не иначе, как по благословению старца; любимым же занятием было для него чтение святого Писания, которое так трогало его, что при чтении Божественных истин он никогда не обходился без слез. Вследствие всего этого Нифонт и был во всех отношениях иноческой жизни совершен и оставался светлым образцом подражания. Недолго, впрочем, пользовался он опытным водительством и наставлениями своего старца Антония: преисполненный дней, лет и славы подвижнической, он мирно отшел ко Господу. Горько и неутешно оплакивал Нифонт незаменимую для себя потерю и после кончины старца, пробыв еще довольное время в безмолвии, удалился оттуда в крепость, называемую Нарда, где прославился тогда добродетельной жизнью старец Захария, выходец со Святой Горы. Чтоб изучить правила и чин иночества афонского, Нифонт остался при Захарии.
В то самое время Восточная Церковь, по случаю Флорентийского собора, была в волнении, ибо на этом соборе, из видов политических, Иоанн Палеолог предательски уклонился на сторону римской кафедры. Восток решительно отверг унию, а мудрый Захария с божественным Нифонтом, желая оказать содействие в пользу волнующейся Церкви, удалились в Аскалон, где силою слова и убеждений утверждали и умоляли христиан оставаться верными православию, постановлениям святых апостолов и вселенских Соборов, основанным на незыблемом Камени, Иже есть глава Церкви – Христос. Наконец, умер Иоанн Палеолог; ему наследовал Константин, брат его, который объявил торжественно Флорентийский собор недействительным, предательским для Восточной Церкви и уничтожил все его постановления.
Между тем, наступила страшная година. Восток и столицу его Константинополь турки в 1453 году покорили своему владычеству. Смутам и неистовству, кровопролитию и насилиям со стороны турок не было пределов и границ. Несчастные христиане влачились с места на место в надежде скрыться от неприязни на некоторое время, пока водворится спокойствие, а блаженный Захария с Нифонтом удалились на одну из пустынных гор, откуда потом перешли в Ахриду – в монастырь Пресвятой Богородицы, и в нем остались в числе прочей братии.
В то самое время скончался митрополит ахридский Николай: собрались епископы, клир и народ и просили убедительно Захарию занять святительскую кафедру ахридской церкви, как достойного по добродетельной своей жизни и благодатному образованию. Долго смиренный старец отрекался от иерархического достоинства, извиняясь собственными немощами и тяжестью апостольского служения Церкви Христовой. Однако ж общие моления народа и клира превозмогли: Захария был рукоположен в архиерея. Тогда блаженный Нифонт, чувствуя стеснительным для себя оставаться при нем, смиренно просил у него благословения удалиться для безмолвия на Святую Гору.
– Когда я более всего требую твоего присутствия и нуждаюсь в тебе, при многосложном и тяжком, возложенном на меня звании, – отвечал на это Захария, – в то время ты хочешь оставить меня: в нуждах познаются истинные друзья и чада, – зачем же отрекаешься от меня, чадо мое, Нифонте? – продолжал архиерей, заливаясь слезами. Слезы старца поразили и тронули божественного Нифонта, и он, не имея силы противиться воле своего владыки, тоже заплакал. Следующую ночь провели они в молитве и бдении; потом, к рассвету, архиерей, погрузившись в дремоту, видит Ангела Господня, который приказывает дать Нифонту свободу и не удерживать его от пути. Таким образом, Захария и божественный Нифонт расстались, безусловно следуя воле Господней, в чаянии, если восхощет Господь, еще увидеть друг друга в настоящей жизни. По прибытии на Святую Гору Нифонт прежде всего остановился в обители Ватопедской, которая посвящена имени Пресвятой Богородицы, там нашел он много опытных подвижников, которым и подражал. Потом удалился на Карею, где тогда протом Святой Горы был Даниил, старец отличной строгой жизни, славившийся даром рассудительности. Обрадованный прибытием Нифонта, прот ласково принял его и сказал: «Давно и от многих слышал я о тебе, а потому и просил Бога, чтоб удостоил меня видеться с тобою в настоящей жизни, – и вот всеблагий Бог исполнил смиренное мое моление, зная, как ты необходим для здешней братии, требующей и образца подражания, и мудрых назиданий. – Не требуют здравые врача, – отвечал на это смиренный Нифон. – Не для того я прибыл сюда, чтобы пользовать, а пользоваться от других. – Не для тебя, – возразил божественный Даниил, – дана тебе от Бога благодать и дар слова, но более для пользы других. Значит, когда просят от тебя слова утешения и советов, – грех отказывать». – С этого времени божественный Нифонт остался на Святой Горе, подобно пчеле носясь по пустынным обителям и скитам сколько для собственной пользы, столько ж и для пользы других, и силою своего слова утешал всех. Келейным же его занятием было, как и прежде, переписывание книг, от чего он приобретал себе насущный хлеб.
Как, впрочем, ни восхищался божественный Нифонт безмятежием всей Святой Горы и каждой ее обители порознь, но обитель Предтечи – так называемый Дионисиат – казалась для него во всех отношениях единственной. Вследствие сего, посетив Пантократор и лавру святого Афанасия, он избрал себе постоянным жилищем Дионисиат. Игумен и братия радовались о водворении у них святого Нифонта, и согласно собственному его желанию был он здесь облечен в ангельский образ. Между тем, братия просили его о принятии священства, но Нифонт, сознавая себя недостойным столь высокого звания, поначалу отказался, а потом, когда просьбы усилились, – не мог устоять против убеждений братской любви. Таким образом, он был возведен на степень священства. Впрочем, такое отличие не только не возвысило его мысли о себе и не произвело неприязненных движений в сердце, изменяющемся в чувствах смирения при перемене состояния, но еще более располагало его к смирению, к строгим подвигам и терпению. По свидетельству современного великого старца Петрония, Нифонт был не только светилом для своей обители, но и для всей Святой Горы. Однажды этот Петроний по встретившейся надобности остался с божественным Нифонтом вне обители. Когда наступила полночь, Петроний встал на молитву и видит, что Нифонт уже совершает свое обычное молитвословие с поднятыми вверх руками: дивный свет окружал Нифонта, и этот свет, озаряя самую Гору, досягал небес. Полный страха, Петроний без чувств пал на землю. Напрасно смиренный Нифонт впоследствии умолял старца никому не открывать видения. Петроний, возвратившись в обитель, тайно передал о том игумену, который строго воспретил – никому другому не объявлять сего до времени, зная, что это одно может удалить от них Нифонта, составляющего красоту обители своим смирением и чистотою жизни.
В те дни скончался солунский митрополит Парфений. Слава добродетельной жизни Нифонта, образования его и сладких бесед, которыми увлекал и трогал он слушателей, были уже ведомы в Солуни давно. Вследствие сего общий голос со стороны клира и народа, при избрании нового митрополита осиротевшей солунской кафедре, вызывал на нее божественного Нифонта. Двум из епископов, подведомых солунской Церкви, было дано поручение от клира и народа пойти и вызвать из афонской пустыни на святительскую кафедру желаемого Нифонта. Зная смирение его и любовь к жизни пустынной, епископы, по прибытии на Святую Гору и в обитель Предтечи, не вдруг объявили ему желание и просьбы солунских граждан: это прежде тайным образом передано было игумену и некоторым из старших братий. Тяжко было слышать им о вызове от них смиренного Нифонта и о всегдашней с ним разлуке. После многих со стороны игумена возражений на убеждения епископов отпустить с ними Нифонта епископы и бывшие при них из клира, видя, что ничего не успеть им собственными силами, обратились с теплыми слезами к Богу и Предтече, испрашивая свыше содействия к успешному окончанию возложенного на них поручения солунской Церкви. Между тем, блаженный Нифонт, заметив прибытие епископов, спросил игумена о цели их прибытия. Ни слова не отвечал на это старец.
– Не печалься, – сказал тогда Нифонт игумену, – я знаю, зачем прибыли епископы, и надеюсь, что никто не разлучит меня с вами и с обителью; я здесь кончу жизнь мою, по обещанию божественного Предтечи. Я молил его об этом, и молитва моя услышана. – Буди тебе, возлюбленный, по глаголу твоему. Но видишь ли ты епископов, о которых меня спрашивал? Эти посланные от всего клира и народа солунского для того, чтоб взять тебя и возвести на святительскую кафедру солунской митрополии. Хотя ты и надеешься еще сюда возвратиться, – продолжал игумен, заливаясь слезами, – но я уже не увижу тебя более.
Так и случилось. Впоследствии, когда пришел во второй раз блаженный Нифонт на Святую Гору в обитель Предтечи, игумена сего уже не застал в живых. Горько заплакал смиренный Нифонт при словах игумена, пал на помост храма, где так беседовал со своим старцем и воскликнул:
– Значу ли я что-нибудь? Мне ли грешному принять на слабые рамена мои бремя апостольского служения?
Пока таким образом горько плакал и стенал он, братия стеклись в церковь на плач его, и никто не знал причины печали его и слез. Тогда игумен возвестил собравшемуся братству о цели прибытия к ним епископов и солунских клириков. Плач и слезы сделались общими. Нифонта окружили, обнимали, рыдали и плакали все братия, прощаясь с ним. Смятение было так сильно во всей обители, что епископы и клирики воспользовались этим и тогда же, явившись в храм, пред лицом Бога и братии вручили Нифонту пригласительные грамоты клира и народа солунского. Напрасно смиренный Нифонт отрекался своим недостоинством и желанием в пустыни кончить свою жизнь. Сам игумен, дотоле не хотевший разлуки с ним, убеждал его не противиться званию и воле Божией.
– В эту ночь мне повелено от Самого Господа не удерживать тебя, – продолжал игумен, – итак, иди, куда зовет тебя Бог, и не забывай нас. Для нас ты был и будешь навсегда, где бы ты ни был, чадом нашей обители.
Сказав это, игумен и потом братия со слезами обняли блаженного Нифонта и простились с ним.
– Да будет, отцы мои и братия, воля Господня и ваша, – сказал наконец им Нифонт, – иду в путь, назначенный мне Богом, но и великая беда идет за мною; молитесь о мне!
Таким образом, блаженный Нифонт, по прибытии в Солунь, был возведен на степень святительского достоинства, к неописуемой радости верных и на беду западных миссионеров, рассевавших всюду нововведения флорентийского сборища, или лжесобора. Чтоб уничтожить и нанести решительный удар им, Нифонт тотчас по вступлении на кафедру на основании Божественных догматов, переданных Церкви апостолами и святыми вселенскими Соборами, стал каждодневно трудиться в проповеди, побуждал верных и убеждал не увлекаться мудрованиями Запада, но твердо и нерушимо хранить православие отцов и вместе с тем поддерживать дух терпения к безропотному несению иноверного рабства и ига магометанской власти, в чаянии за то небесных наград. При сем Нифонт, как истинный отец и пастырь, не забывал также бедных и нищих, умоляя и прося богатых делиться с ближними всем, чем только возможно с их стороны, подавая им собою трогательный образец и пример сострадания, ибо много раз хаживал он один среди ночи к бедным и больным, утешал их и доставлял им успокоение, убеждая к благодарному терпению пред Богом. Премудрый Нифонт к Христовой Церкви обращал от заблуждения много и неверных. Поэтому, как тень за телом, носилась вслед за ним слава о святой его жизни. И, наконец, по своим подвигам и по ревности к православию, сделался он известным и великой Церкви.
Чрез два года по встретившейся надобности в рассуждении о делах церковных вызвали его в Константинополь. Это было, конечно, и не без особенного устроения Промысла, как увидим впоследствии. В Константинополе он принят был с уважением патриархом и его синодом, равно как клиром и верными. Здесь утешил его Господь свиданием и с Захарией, бывшим его наставником. Радость при такой нечаянной встрече для обоих была невыразима, но и непродолжительна. Не по многих после сего днях святейший Захария заболел и отошел ко Господу. Вслед за тем скончался патриарх Константинопольский (блаж. Максим III[218]), и жребий общего избрания на кафедру вселенской Церкви пал на блаженного и смиренного Нифонта, вопреки собственной его воле и желанию. Итак, Богу угодно было поставить его на свойственной ему степени иерархического служения вселенской Церкви, и он, в духе апостольской ревности и неусыпного внимания к высокому своему званию, оправдал надежды православного стада Христова, смущаемого западным фанатизмом. Не менее благотворно действовал он и на собратий, страждущих под тяжким игом рабства магометанского, равно как и на самых агарян, привлекая их силою слова и святостью жизни от тьмы заблуждения к свету евангельской истины. Радовалась Церковь Христова и украшалась таким своим светильником, но, к сожалению, недолго[219]. Из числа собственных ее чад, принадлежащих к клиру, нашлись враги, которым божественный Нифонт казался несносен. Действуя под влиянием доброненавистника-диавола и власти султанской, они успели в своем замысле против св. патриарха: он был низложен и изгнан из патриаршего дома. Не столько трогало невинного страдальца изгнание с патриаршей кафедры, потому что он знал, что клирики были не что иное, как орудие тайных козней сатаны: для блаженного Нифонта гораздо больнее была разлука с любимой паствой, которой он ничего не желал, кроме мира и спасения. Впрочем, поручая себя воле Божией, радостно сложил он с себя достоинство патриаршее, молясь Господу о прощении врагов его и о покаянии их, и удалился в Созополь, в монастырь честного Предтечи, в чаянии найти там сладкую тишину безмолвия. Но, по словам Господа, не может град укрытися верху горы стоя (Мф. 5, 14): и здесь слава дивной жизни не дала блаженному Нифонту покоя и желаемой тишины; множество народа начало стекаться, чтоб слышать или по крайней мере видеть святейшего изгнанника. По истечении некоторого времени, проведенного св. Нифонтом в изгнании, Богу угодно было опять воззвать его на патриарший престол константинопольский[220]. Но ненавистник церковного мира и опять не оставил его в покое. Однажды, возвращаясь в патриаршую из приходской церкви после Литургии, он встретил нечаянно на пути султана – и, по приличию, приветствовал его. Гордый повелитель, усвояя себе богоподобное владычество, в неистовстве своего кичения остался недоволен почтительностью патриарха и в виду всего народа укорил и обесчестил его, упрекая в невежестве противу царской власти, и тотчас по прибытии во дворец отдал приказ сослать патриарха в заточение в Адрианополь под строгим надзором янычар. Только Бог свидетель, что потерпел в пути невинный страдалец от мусульман! А в Адрианополе хотя и оставался он под особенным наблюдением турецкого правительства, но Бог даровал ему в утешение то, что место пребывания его назначено было при церкви первомученика Стефана, где он немолчно славил Господа и свободно служил Ему единому, не имея в виду никакой человеческой помощи и утешения.
Между тем, слава добродетельной и святой жизни Нифонта донеслась до Валахии. Тогдашний господарь Радул пламенно желал видеть его, и Бог исполнил его желание следующим образом. Оставаясь в зависимости от Порты, господарь должен был по обязанности явиться лично в Константинополь: путь его лежал чрез Адрианополь, и господарь не щадил ничего со своей стороны, ходатайствуя пред турецкими властями Адрианополя о дозволении видеть блаженного Нифонта, что ему и было дозволено. Свидание господаря с патриархом утешило обоих до такой степени, что господарь в преизбытке сердечной радости и привязанности к святейшему изгнаннику, тронутый сладкими его беседами, увлекательным смиренномудрием и безусловной преданностью воле Божией, убедительно стал просить, чтоб он изъявил желание посетить Валахию и быть для нее архипастырем, а ходатайство пред Портою об увольнении Нифонта из Адрианополя на святительскую кафедру Валахии господарь принимал на себя. Блаженный Нифонт, со своей стороны, изъявил готовность вступить на поприще новых подвигов апостольского служения, а Радул, по окончании своих дел в Константинополе, к невыразимой радости собственного сердца и к благу своей Церкви имел желаемый успех в ходатайстве пред Портою относительно Нифонта. Радул и блаженный Нифонт прибыли вместе в Валахию и от всего народа приняты были с восторгом и искренней радостью.
– Отныне ты нам наставник и пастырь, – говорил Радул св. Нифонту, представляя его своему народу, – твои слова для нас – закон!
– Благословенно твое желание, – отвечал на это св. Нифонт. – Дай Бог, чтоб ты сдержал свое слово и обет до твоей кончины! Впрочем, прошу и умоляю тебя, господарь, если погрешишь в чем-либо, как человек, – не уклоняйся от отеческого моего и духовного назидания, потому что для всего народа ты пример как в отношении добродетели и благочестия, так и в случаях уклонения от путей Господних.
– Ты наш отец, – возразил господарь, – что полезно для душ наших, твори не обинуясь: мы с радостью и безусловным повиновением готовы слушать и исполнять твои наставления и советы!
Чтобы действовать на исправление народной нравственности удовлетворительнее, блаженный Нифонт по занятии кафедры прежде всего созвал поместный Собор под председательством самого господаря и верховных его сановников и изложил на нем правила нравственности христианской и догматы Церкви, как основание общественного мира и залог благословения свыше, убеждая строго содержать их и следовать им неуклонно. Для лучшего в этом случае успеха открыл он две новые епархии, рукоположил епископов и дал им в руководство правила – как достойно править вверенной им паствою. В заключение, обратившись к государю, просил его, как властителя, наказывать бесчинных, не зреть на лицо ни великого, ни малого и творить праведный суд, ведая, что есть Бог и Страшный Суд, где должно будет каждому отвечать за исполнение священных своих обязанностей.
Так же точно внушал он неукоризненно проходить звания как иереям, так и инокам, убеждая их духом кротости и любви и грозя им судом Божиим. Народ, видевший такие распоряжения нового своего владыки, слыша при частых священнодействиях его сладкие беседы, полные убеждения и любви, увлекательные силою слова, нарек св. Нифонта Златоустом своего времени и с особенным усердием и жаждою стекался в церковь для видения своего пастыря и для слышания от него назидательных поучений. Но по мере того, как Нифонт старался отвлечь свою паству от безнравственности, которая тогда усилилась особенно от пьянства, как источника всех плотских падений, – и враг всякой истины и добра, диавол, старался ратовать против блаженного и никак не терпел златословесных его учений.
Один из вельмож Молдавии – Богдан, человек безнравственной жизни и дурного характера, за свои преступления подпал в своем отечестве под суд высшей власти. Чтоб избегнуть заслуженной казни он скрылся и, оставив дом, жену и детей, пришел в Валахию, нашел случай воспользоваться вниманием государя Радула и так расположил его в свою пользу, что тот, оставив его при себе, вопреки канонов церковных и закона гражданского решился выдать за него собственную свою сестру, хотя и знал, что Богдан женат и имеет семейство. Когда совершился противозаконный брак, действительная жена, узнав о том, написала письмо св. Нифонту, жалуясь и доказывая, что Богдан женат и имеет детей. Это дело огорчило кроткого Нифонта. Пригласив к себе Богдана, он передал ему жалобу жены его и убеждал, со своей стороны, не расторгать уз законного брака. Безнравственный Богдан наговорил святителю много грубостей и удалился от него с угрозами отмстить за себя и за свою честь, которую так чернит Нифонт в угоду брошенной им жене. Чтоб достигнуть своей цели, он обратился к Радулу, горько жалуясь на блаженного Нифонта. Сам Нифонт явился к господарю и, предъявляя письмо, которое писала к нему Богданова жена, просил не нарушать Божественных правил Церкви. Вместо того чтобы принять в уважение законные оправдания святителя, Радул возражал, что люди мирские не могут безусловно следовать требованиям церковным.
– Мое дело, – отвечал Нифонт, – строго следить за нравственностью паствы, и я свято исполняю мою обязанность. Для чего ж иначе, твоя светлость, и вызывал ты меня сюда, если не для того, чтоб, несмотря на лица, обличать неправду и беззаконие и требовать от всех строгого хранения законоположений Церкви! Не свои собственные я проповедую вам законы, а законы Божественные, за которые готов положить мою душу. Если же вы не хотите слушать меня, я чист пред Богом!
– Вслед за тем он оставил дворец и, придя в церковь, приказал созвать народ, преподал ему назидательное слово, потом, облачившись в святительские одежды, торжественно отлучил от Церкви беззаконного Богдана, с новой незаконной его женой, и всех участников преступного брака его. Наконец, в пророческом духе изложил грядущие на Валахию смуты, предсказал Радулу и Богдану несчастную смерть за беззаконие их и, сложив с себя знаки первосвященнического достоинства на св. престол, облобызал св. иконы и удалился из церкви.
Узнав все это, Радул вместо раскаяния в виновности своей предписал всюду не иметь никакого сношения, никакой связи с Нифонтом, в противном же случае угрожал чтителям святителя смертной казнью и отнятием всякой их собственности в пользу общественную. Между тем, блаженный Нифонт, избегнув его гнева, тайно поселился в доме одного дворянина из рода бессарабов, по имени Неанка, духовного своего сына.
Между тем, Радул, размышляя об отлучении своем от Церкви, невольно трепетал гнева Божия, потому что хотя и гневался на святого, однако ж знал, что он истинно праведен и благочестив. Чтобы смягчить сердце блаженного Нифонта, он почтительно пригласил его к себе и ласково начал просить извинения, оправдывая брак Богдана соизволением на то великой Константинопольской Церкви. Вслед за тем начал он просить, чтоб, со своей стороны, и Нифонт благословил Богдана и новую его супругу.
– Радул, Радул! – отвечал на это с тяжелым вздохом св. Нифонт, – что бы ты ни обещал мне, как бы ты ни умолял меня о соизволении на преступный брак Богдана, – все напрасно. Вспомни, не ты ли вызвал меня сюда: за что же гонишь меня? Если я сделал какую неправду, свидетельствуй о ней. Мой долг – обличать беззаконие в устранение соблазна для других, и я исполняю это. Вспомни, ты вызвал меня сюда, ты же и гонишь меня отсюда. Я удалюсь, куда Господь укажет мне путь, но знай, что великое зло и безчисленные скорби постигнут твою область: сам ты умрешь несчастным и ужасным образом. Будет время – поищете меня и не обрящете!
При этих словах блаженный Нифонт удалился и, при свидании с Неанком, сказал ему:
– Чадо! Великое бедствие постигнет здешнее место. Впрочем, премилосердный Бог сохранит тебя, если исполнишь мой отеческий завет; даже ты будешь возвеличен, славно будет имя твое – и тогда вспомни меня, духовного твоего отца! Между тем, я, со своей стороны, не престану ходатайствовать о тебе пред Богом.
Они расстались. Неанк залился слезами и рыдал горько о разлуке с божественным своим пастырем. В сопутствии Макария и Иоасафа, учеников своих, св. Нифонт прибыл в Македонию, а оттуда удалился на Святую Гору и поселился в обители Ватопедской. С искренней радостью и уважением приняли его святогорцы, прославляя Бога, удостоившего их видеть вселенского владыку. Из самых сокровенных пустынь стекались к нему подвижники сколько для принятия благословения, столько же, с другой стороны, и для назидательных бесед его.
Один из учеников его, Макарий, чрезвычайно строгий подвижник и ревностный в исполнении иноческих обязанностей, до такой степени воспламенился Божественной любовью ко Господу, что наконец стал искать и желать мученического подвига и смерти. Впрочем, не доверяя влечению и тайным побуждениям собственного сердца, он открылся блаженному Нифонту и просил отеческого его совета, и в случае соизволения – благословения на страдальческий подвиг за имя Христово. Святой Нифонт, со своей стороны, оградив Макария знамением честнаго и животворящего креста, молился о нем и отпустил с миром на желанный подвиг. Недолго блаженный по самому имени Макарий оставался на земле: в Солуни он торжественно исповедал Христа и проклял Магомета, за что после многих пыток и истязаний турки отсекли ему голову. Таким образом принял он венец мученический. Божественный Нифонт провидел это духом.
– Знаешь ли, чадо, – сказал он другому своему ученику, Иоасафу, – сегодня страдальчески скончался брат твой Макарий и радостно душою несется в небеса[221].
Вскоре после сего, взяв с собою Иоасафа, Нифонт тайным образом удалился из обители Ватопедской и в виде поселянина пришел в монастырь Дионисия, в котором был, как говорят, такой устав, переданный ктитором обители: приходящего в монастырь для монашества прежде всего определять в черные труды, а именно – ходить за рабочим скотом, возить дрова и исполнять все низшие послушания на неопределенное время. Впоследствии, кода оканчивался такой искус, послушника по усмотрению настоятеля принимали в монастырь и причисляли к братии. Таким образом, и святой Нифонт, как неведомый пришлец, был сделан муларщиком для ухаживания за рабочим скотом. Пока трудился он таким образом, покрываемый от всех Богом, по распоряжению Константинопольской великой Церкви искали его всюду для возведения вновь на вселенскую кафедру по силе султанского фирмана. Посланные были и на Святой Горе, но блаженный Нифонт остался неведом никому, пока было на то соизволение свыше. Однажды в числе прочих он назначен был караульным на соседственном холме, по причине морских разбойников, нечаянно напавших на Святую Гору, расхищавших все и пленявших. Когда наступила ночь, божественный Нифонт стал на молитву. Вдруг над молившимся поднялся пламень огненный в виде столпа от земли до самого неба: сам блаженный Нифонт сделался как бы светлым, огненным, что заметили находившиеся в окрестности на страже иноки и один бывший при Нифонте. Трепетен и в страхе от виденного чуда, последний явился в монастырь и рассказал всем о славе молившегося собрата. То же подтвердили и другие монахи.
Ужаснулись старцы и вся братия обители, недоумевая, что за чудный появился между ними подвижник. С общими мольбами обратились они к Господу, прося явить – кто такой угодник, так прославляемый свыше и для всех неведомый в обители. Бог открыл им тайну: игумену монастыря представилось в видении, что он находится в храме. Там является божественный Предтеча и говорит ему: собери братство, и выйдите навстречу патриарху Нифонту; высота смирения его да будет образцом для вас: он патриарх, а снизошел до состояния одного из ваших рабочих. Пораженный сим, игумен долго не мог придти в себя. Потом, когда успокоилась его мысль, приказал ударить в доску, собрались братия, и он рассказал им о видении Предтечи Господня. Тогда все узнали в своем мулальщике патриарха Нифонта. Пока это происходило, святейший работник отправился за дровами в лес. Когда же заметили, что он возвращается со своего послушания, все вышли к кладбищенской церкви навстречу ему и, как патриарху, почтительно поклонились. Тронутый до слез неожиданный торжеством собственного своего смирения, Нифонт повергся пред всеми и плакал.
– Кончился искус терпения твоего, вселенный светильниче, – говорит ему настоятель, целуя святительскую его десницу, – довольно смирения твоего для смирения собственной нашей немощи.
Плакал блаженный Нифонт, глубоко потрясенный со бытием; плакали братия, и наипаче те, которые по неведе нию огорчали его – и, прося прощения, лежали у ног его.
– Для того, отцы и братия мои, скрыл меня Господь от вашей любви, – сказал, наконец, св. Нифонт, – что сам я просил Его о том, чтобы в смирении моем помянул меня Господь. Вы знаете, что человеческая слава и любовь мира сего отчуждают нас от Царства Божия, – аще приобрящем мир весь и отщетим душу нашу, что пользы (Мк. 8, 36), сказал Господь.
Потом он торжественно вошел в монастырь, окружаемый братством, и посвятил себя всей строгости иноческой жизни, не переставая разделять с братией всякого рода труды, хотя от старости, бедствий и изгнаний был уже немощен и слаб в телесных силах. Кроме прочих занятий, он посещал немощных, утешал печальных, «...и я, – говорит составитель жизни св. Нифонта, иеромонах Гавриил, тогдашний прот Святой Горы, – много раз приходя и оставаясь там для слушания назидательных бесед его, видел, что он то копал в огороде, то помогал на мельнице, то спускался к пристани для разгрузки и нагрузки кораблей и трудился таким образом неутомимо, чтобы другие на него не роптали и не теряли чрез то награды за труд свой». При всем том сатана не переставал ратовать противу него. Нашлись люди, которые все труды и подвиги смиренного Нифонта порочили, приписывая их лицемерию, а сладкие его беседы называли пустословием. Впрочем, зная, что все это – действие сатаны, он просил Бога о помощи и силе к перенесению искушений до кончины, а потому и врагов своих прощал, молясь об их спасении и забывая высокость своего достоинства.
Однажды братия везли на корабле монастырскую пшеницу с метохов; восстала буря, и корабль, носясь в виду обители, находился в крайности. Заметив это, святой Нифонт пренебрег бурею и отправился на корабль. Лишь только ступил он на палубу – буря утихла и настала невозмутимая тишина. Тогда братия пали к стопам святителя, умоляя его умилостивить Бога и испросить у Него благодать, чтоб когда ни случится им быть в море, никакая опасность, никакая беда и бедствие не постигали их.
– Бог даст вам по желанию, – отвечал блаженный, – с условием если будете свято исполнять положенное правило и службы церковные, если не будете празднословить.
Потом, преклонив колена на якоре, простер вверх длани и очи свои и молился довольно долго, благословил якорь и сказал:
– Слушайте, братия, храните этот якорь в приличном месте; когда же наступит буря, спускайте его в море и будьте покойны.
С того времени, действительно, каждый раз, когда бывали братия на море и восставала буря, опускали они якорь в волны с призыванием имени святого Нифонта, и делалась тишина. Знамения такого рода от безчувственного металла так поражали иноков, что во время каждения фимиамом икон при совершении правила кадили они и якорь, отдавая таким образом честь святому Нифонту. Самый якорь наименовали «Патриархом» – и когда наступала в море буря, обыкновенно восклицали: «Пустите в море Патриарха!» Этот якорь, как драгоценность и святыню, хранили в Дионисиате более ста пятидесяти лет.
Наконец, наступило для блаженного Нифонта время отхода из времени в вечность к желаемому Господу: кроме глубокой старости, он знал и по Божественному откровению, что время это близко, а потому призвал к себе братство и объявил о наступающей своей кончине. При этом случае отечески убеждал он всех строго хранить обеты монашеской жизни и всеми силами стараться достигать наследия Царствия Небезного. Горько плакали братия, внимая прощальной беседе своего отца.
– Теперь, – продолжал святой Нифонт, – скажите, братия мои, что вам необходимо и чего бы я испросил вам у Господа прежде, чем предам Ему дух мой.
– Святейший владыко, – ответили рыдающие братия, – оставь нам, как безценную святыню, разрешительные молитвы, которые бы читались над каждым из умирающих братий в напутствие в вечность, с полной уверенностью ради твоих святых молитв получить на Страшном Суде помилование и прощение.
Тронутый таким спасительным прошением окружающей братии, Нифонт заплакал, помолился Богу, чтоб Он исполнил желание отцов и, обратившись к ученику своему Иоасафу, сказал:
– Пиши что я буду говорить, и это будет последний дар обители.
Таким образом святой Нифонт составил разрешительные молитвы умирающим, а потом, обращаясь к Иоасафу, сказал:
– Я отхожу ко Господу, а ты, чадо, поди в Константинополь. Там ожидает тебя страдальческий подвиг и венец райской славы[222].
Потом, простившись с братией, он приобщился Божественных Таин и тихо предал Господу дух свой 11 августа, будучи девяноста лет[223]. Быстро разнеслось по Святой Горе известие о кончине святого Нифонта: множество иноков стеклось для отдания последнего долга почившему патриарху, проводившему всю жизнь в постоянных бедствиях и гонениях и искушенному в терпении, как злато в горниле. Таким образом, при многочисленном стечении святогорских отцов, торжественно и при общем плаче и слезах, схоронили священные останки Нифонта.
По кончине блаженного Нифонта ученик его Иоасаф не замедлил исполнить предсмертный завет его: он отправился в Константинополь, исповедал там имя Христово пред агарянами, проклиная ложного их Магомета, за что и вынес от них множество разных мук, а наконец был обезглавлен и таким образом совершил страстотерпческий свой подвиг.
Теперь скажем и о последствиях изгнания из Валахии божественного Нифонта. Когда он удалился оттуда, прежде всего произошли в церкви валахийской многие смуты и нестроения от собственного ее клира, а затем открылась чрезвычайная засуха, наступил жестокий голод, и тогда сознались все, что это – следствия преступного изгнания святейшего Нифонта. В сознании виновности своей господарь Радул старался разведать и узнать, где находится блаженный изгнанник, но, как прорек Нифонт, оставляя Радула, – искали его и не обрели.
Вслед за кончиною божественного Нифонта Радула постигла неизлечимая болезнь: тело его закипело ранами, и заразительный смрад их до того был невыносим, что никто не мог приблизиться к несчастному страдальцу. В этом мучительном положении он скончался и погребен был в обители святого Николая, так называемой Daliz, самим Радулом построенной. Но и по смерти гнев Божий не перестал поражать жестокого гонителя нового Златоуста: к ужасу народа могила Радула в течение трех дней, как могила царицы Евдоксии, гонительницы Златоуста, тряслась. Между тем, бедствовал и добрый Неанк – любимец блаженного Нифонта: заступивший место господаря Радула – Михна, а после него Владул, жестоко теснили невинного Неанка. Впрочем, по проречению святого, молитвами его, не только не был он вконец утеснен и сокрушен, но впоследствии избранием всего народа еще возведен в достоинство господаря всей Угро-Влахии.
При таком счастливом повороте обстоятельств, видя, как предсказания божественного Нифонта исполнились верно и точно, Неанк положил непременно перенести святые его мощи в Валахию – сколько для славы страны и в залог благословения свыше, столько же, с другой стороны, и для того, чтоб несчастный Радул, чрез присутствие Нифонта, получил себе какую-нибудь пользу и милость за гробом. Действуя таким образом в духе Феодосия, который перенесением из Кукуз святых мощей Златоустого доставил матери своей Евдоксии утешение и мир, и благочестивый Неанк отправил игуменов двух монастырей и двух знатных сановников на Святую Гору, в обитель Дионисия, с грамотами и многими дарами, прося отпустить к нему в Валахию святые мощи божественного Нифонта. Такое желание Неанка поразило скорбью обитель святого Дионисия. Впрочем, не смея противиться воле господаря и вместе не дерзая, со своей стороны, коснуться святых мощей Нифонта, старцы и братия обители святого Дионисия предоставили самим посланным раскопать могилу и взять оттуда святые мощи. Тогда один из сановников, великий логофет, взяв заступ, перекрестился и сказал:
– По вере господаря моего, принимаю на себя это дело в полном уповании, что усердием и любовью нашей не огорчится наш архипастырь, учитель и отец.
Едва только разрыл логофет могилу и открылись мощи святого Нифонта, неизъяснимое благоухание разлилось кругом и наполнило воздух. Таким образом, они были вынуты из могилы, вложены в драгоценный ковчег и внесены в церковь. И по церкви разлился чудный аромат и благовоние. На открытие мощей блаженного Нифонта из келий, из скитов и монастырей стеклось множество иноков, и когда совершалось по сему случаю бдение, Бог прославил святого даром чудотворения. Один монах, будучи нем, пришел поклониться и облобызать мощи святого Нифонта, и в то самое время, как лобызал их, развязался у него язык и исчезла его немота. Таким же точно образом и слепец, будучи приведен к мощам, лишь только коснулся их, прозрел. Много и других чудес совершилось от мощей святого, «которые не ввожу в состав его жизнеописания, – говорит биограф, – чтоб не утомить внимания читателей и слушателей, в полной уверенности, что и приведенных выше двух чудных событий довольно для убеждения в святости и великом дерзновении Нифонта пред Богом». Чрез три дня после сего посланные Неанка и некоторые из братии обители отправились в Валахию. Переправившись чрез Дунай, они послали известие господарю о своем приближении. Тогда на встречу святых мощей блаженного Нифонта отправился собор архиереев, иереев, диаконов и монахов, а как скоро приблизились они к Бухаресту, сам благочестивый господарь со множеством народа, со светильниками и фимиамом встретил Нифонта, как бы живого, и, заливаясь слезами, пал на гробницу, а потом, подняв на свои рамена, при пособии сановников внес мощи в монастырь Daliz поставил на могилу Радула. Целую ночь совершалось бдение: Неанк и весь народ умоляли святого Нифонта о прощении Радула.
Наконец, утомившись бдением, господарь Неанк погрузился в тихий сон, и ему видится: могила Радула раскрылась, тело его казалось черно, как уголь, и от него исходил невыносимый смрад. Неанк понимал ужасное положение Радула, скорбел и усердно ходатайствовал пред святым Нифонтом за несчастного. Вдруг представляется Неанку, что св. Нифонт встал из своей гробницы, приблизился к Радулову трупу и омыл его святой водою; тогда зловоние и смрад исчезли: Радулово тело сделалось чистым и свет заиграл в лице его. Могила Радула закрылась, а св. Нифонт, приблизившись к Неанку, сказал:
– Видишь, чадо, как я исполнил твою молитву. Исполни же и ты мой завет: мирно управляй вверенным тебе народом и отправь в монастырь мой часть мощей моих, в утешение подвизающихся там братий.
Видение кончилось. Сильно потрясенный чувством радости, Неанк пришел в себя и торжественно воззвал:
– Слава Богу, прославившему раба Своего возлюбленного Нифонта!
Тогда же рассказал он всем виденное, и народ прославил Бога. На следующий день к Божественной литургии со всех стран Валахии стеклось множество народа. Бесчисленное множество всякого рода больных, приближавшихся со слезами и верою к св. мощам блаженного Нифонта, от одного прикосновения получали молитвами его исцеление.
Господарь, видя, что чудодейственные силы святого каждый день умножаются, собрал местный собор, которым и положено праздновать святому Нифонту 11 августа, в день его кончины. Для сего была составлена ему и служба. Между тем, благочестивый Неанк устроил золотую раку в виде многоглавой церкви, украшенную драгоценными камнями и эмалью; на крышке ее с внутренней стороны был изображен блаженный Нифонт, а пред ним в молитвенном положении на коленах – смиренный Неанк. Устроив таким образом раку, он вложил в нее св. мощи и отправил их в афонскую Дионисиатскую обитель, отделив от них для себя главу и руки. Тогда же взамен оставляемой им у себя святыни в дар сей обители принес он св. главу Предтечи и Крестителя Господня Иоанна в златом ковчеге, украшенном драгоценными камнями, и воздвиг много зданий в монастыре, на собственное иждивение, почему и поставляется в ряду прочих ктиторов обители. – Святую главу и руку божественного Нифонта, доколе жив был, Неанк имел при себе, в освящение и оплот против неприязни и наветов, а умирая, завещал эту святыню прекрасному построенному им монастырю Арджес, где она и поныне находится. О всем да будет слава Отцу и Сыну и Святому Духу. Аминь.
Житие св. Нифонта написал ученик сего блаженного патриарха иеромонах Гавриил, бывший впоследствии протом Святой Горы. А служба ему составлена Иоанном Комнином, впоследствии митрополитом Силистрийским с именем Иерофея.
 
15 АВГУСТА
Преподобного отца нашего Грасима нового Ватопедского (НОТАРАС)
Преставился 15 августа 1579 года. Ради праздника Успения Пресвятой Богородицы память его перенесена на 20-е октября – день перенесения мощей его. Под тем числом помещено и житие его.
 
19 АВГУСТА
Житие преподобного и богоносного отца нашего Феофана[224]
Преподобный отец наш Феофан происходил из славного города Янины. От младенческих почти пелен возлюбив чистоту и непорочность души и тела, преподобный сохранял и сохранил их во всю свою жизнь. Придя в возраст, он ради любви к Богу оставил род, отечество, друзей – словом, все, что так или иначе, много или мало препятствует душе в стремлении ее к горнему отечеству. Оставив мир и яже в мире, он удалился из отечества своего на Святую Гору и поступил там в братство обители Дохиарской. Здесь он скоро принял на себя и иноческий образ и стал подвизаться ангельски. Пост его, молитва, бдение, пренебрежение мнимыми благами земными, забота о сохранении в чистоте всех внешних чувств своих, умерщвление плоти, попечение о чистоте души, о соблюдении ума от нечистых помыслов, противодействие нападениям нечистых духов, усиливавшихся поколебать святые его стремления к ангельскому совершенству, были истинно дивны. За такое совершенство в добродетели он единогласно и единодушно всей братией был избран игуменом обители. Сделавшись вождем и пастырем словесных овец Христовых, он еще более увеличил свои подвиги – пост приложил к посту, воздержание к воздержанию, бдение ко бдению, молитву к молитве, лишение к лишению, кратко: он проводил жизнь на земле как бы неземную, во плоти как бы безплотную, вообще, жил как будто бы в чужом теле.
Божественный Феофан, так подвизаясь и свято управляя вверенной ему от Бога словесной паствою, должен был, однако, по судьбам и целям, ведомым только Верховному Распорядителю наших судеб, испытать посещение его одним злоключением. Он имел племянника – сына сестры своей. Племянника этого нечестивые агаряне пленили, отвезли в Константинополь и там обратили в исламизм. Горько было святой душе Феофана переносить это бедствие; потому он немедленно отправился в Константинополь и при помощи Божией успел исхитить из рук нечестивцев несчастную жертву изуверства их. Счастливо совершив это святое дело, он возвратился в свой монастырь вместе с юным своим племянником, скоро после того удостоил его иноческого образа и сопричислил к братству обители. Но отцы монастыря, боясь, чтобы не огласилось это дело и чтобы им не потерпеть каких-нибудь бедствий от лютых варваров – сынов погибели, за обращение людей из их веры в христианскую, стали роптать на своего пастыря и питать негодование как к нему, так и к племяннику его. Святой, видя происходящее из-за него в обители нестроение и подражая подвигоположнику – Христу, от этого неправосудного гнева вместе с племянником своим, бывшим для неразумных камнем преткновения, удалился не только из обители Дохиарской, но даже со Святой Горы и прибыл в Веррию. Здесь, в ските Предтечи, он создал храм в честь Богоматери, собрал довольное число иноков, дал им правила жизни, утвердил их в чин и ввел у них прекрасный порядок. После сего божественный Феофан, оставив здесь своего племянника, удалился один в Наусу. Тоже и в Наусе, обретя приличное место, воздвиг он превосходный храм во имя и честь Архангелов и, построив монастырь, собрал довольное чисто иноков, сделался их пастырем и отцом и, мудро руководя их по трудным стезям подвижничества, вел к небесной нашей отчизне. Прожив здесь достаточно времени, он возвратился в созданную им в Веррии первую обитель, ибо эти созданные им обители считали его одним общим своим отцом. Достигнув же наконец глубокой старости, должен был он, подобно всем смертным, отдать необходимую дань природе. Предузнав по откровению о своей кончине, он созвал к себе всех своих иноков, объявил им об этом и вместе с тем утешал много плакавших братий, обещая им никогда не разлучаться с ним духом своим, и наконец мирно и покойно предал в руце Божии мирный дух свой.
Создатель и Промыслитель наш, Господь Бог обещал прославлять прославляющих Его (1 Цар. 2, 30): по неложному сему обещанию Он благоволил прославить и сего, прославившего Его своими ангельскими подвигами, богоносца нашего Феофана, многими знамениями и чудесами, как в жизни его, так, особенно, по смерти. Скажем о некоторых из них хотя кратко. Когда святой возвращался из Константинополя на Святую Гору, случилось всем находившимся с ним в корабле за недостатком пресной воды терпеть жажду; тогда он молитвою своей к Богу соленую морскую воду превратил в сладкую и сделал ее годной для питья – чем спас всех, бывших на корабле, от неминуемой смерти. Во время этого же плавания он молитвою своею укротил рассвирепевшее и угрожавшее кораблю потоплением море – и вместо разъяренной бури наступила тогда на море невозмутимая тишина.
А по смерти святого силою молитв его совершались и теперь совершаются безчисленные чудеса для всех, которые с верою приходят к мощам его (и доныне находящимся в Наусе) и с любовью призывают его на помощь. Один, мучимый безом, будучи при погребении святого, от одного только благоговейного и с верою лобзания честных ног его избавился от этого лютого мучителя. И потом не раз лукавые эти мучители человека выходили из мучимых ими от одного лишь благоговейного прикосновения страдальцев к мощам сего святого.
Притом удивительно, что святой благоволит оказывать благодатную свою помощь не только верным, но и неверным. Один агарянин страдал проказою на голове. Много истратил он уже денег на врачей в надежде исцеления, но не видел от них никакой помощи: почему, оставив их, пришел в монастырь бесплотных (т.е. Феофанов) и попросил там воды с мощей святого, и – о, чудо! – лишь только сей водою вымыл свою голову – проказа, как чешуя, спала с головы его. И еще: один из Битолии, имея сухую правую руку, почти все свое имение истощил на врачей для уврачевания ее, но не получил от них никакой пользы. Между тем, одно только благоговейное его прикосновение к мощам безмездного врача, преподобного отца Феофана, сделало больную его руку здравою, как и другая.
Несколько раз Науса спасалась от моровой язвы, а однажды от – бездождия, благоговейным призыванием на помощь святого Феофана. Избавление от моровой язвы получали и другие селения чрез принесение туда мощей святого.
Одна кровоточивая жена, много лет страдавшая этой лютой болезнью, без пользы истощив на врачей все свое состояние, пришла в монастырь святого – и лишь только выпила немного воды с мощей его, тотчас же освободилась от несносной своей болезни.
Один иеромонах в обители безплотных, видя великое множество притекающих к мощам святого Феофана и досадуя на это, хотел скрыть мощи в некоем в тайном месте. Но – о чудо! – за такое его намерение тотчас же расслабели у него и лишились движения руки и ноги. Ясно видя неблаговоление святого быть мощам его от людей сокровенными, он раскаялся в своем замысле и тогда же получил исцеление. А другой монах той же обители хотел было из честной главы святого вынуть зуб и иметь его при себе из благоговения, но и это было неугодно святому, ибо монах наказан был за то слепотою – почему, раскаявшись в своем замысле, он оставил его, за что и получил от святого исцеление. В 1451 году в крепости Веррийской один христианин, приняв веру агарянскую и будучи облечен за то от нечестивцев саном властительским, сделался неукротимым зверем для чад Христовой Церкви. Христиане, и особенно монастыри христианские, много претерпели от него бед. Всюду распространяя страх и трепет и злодеяниям своим нигде не встречая препоны, преступный отверженник грозил напасть и на Наусу, преимущественно же разрушить монастырь Феофана, а монахов в нем погубить. В самом деле, он, окаянный, в безумной своей злобе разграбил обитель его и многое в ней разрушил, но тогда же настал и конец его зверству: по молитвам оскорбленного им святого злодей зле изверг отступническую свою душу.
Бесчисленное множество и других преславных чудес совершилось и теперь совершается святыми мощами преподобного этого отца для всех, с верою и благоговением к ним притекающих, во славу Бога и в доказательство богоугодной жизни преподобного. – Посильным подражанием равноапостольному житию богоносного отца нашего Феофана да сподобимся и мы все вселиться и веселиться в Царстве неизреченной славы и вечного блаженства. Аминь.
 
30 АВГУСТА
Общая память святых сербских святителей и учителей[225]
Из числа сих святителей на святой Афонской Горе подвизались следующие архиепископы: Савва I-й, Савва II-й, Евстафий I-й, Никодим, Даниил, Иоанникий и патриарх Ефрем II-й. Отдельно память их совершается:
Св. Саввы I-го14 января
Св. Саввы II-го 8 февраля
Св. Евстафия I-го 4 января.
Св. Никодима 11 мая.
Св. Даниила 20 декабря.
Св. Иоанникия 28 мая.
Св. Ефрема II-го 15 июня

 
Комментарии
Комментарии не найдены ...
Добавить комментарий:
* Имя:
* Сообщение [ T ]:
 
   * Перепишите цифры с картинки
 
Подписка на новости и обновления
* Ваше имя:
* Ваш email:
Последние обновления на портале
Монах Симеон Афонский
Написать икону на Афоне
Виноградная Лоза Симеона Мироточивого, Афон, Хиландар
Честной пояс Богоматери
Заказать поминание на Афоне
Конкурс на лучшую фотографию Святой Горы Афон
Афон, И.А. Гарднер, Впечатления и воспоминания - I
Святая Гора Афон, И.А. Гарднер, Воспоминания - II
Высказывания католиков об Афоне. Божья Гора. Амарандо Сантарелли
Паисий Святогорец
Афонский патерик или Жизнеописания святых на Святой Афонской Горе просиявших
Афонский спецназ. Старец Ипполит (Халин)
Паисий Святогорец. Житие (ВИДЕО) Часть I
«Лучшее стихотворение об Афоне»
Паисий Святогорец. Житие (ВИДЕО) Часть II
Паисий Святогорец. Житие - III часть
Паисий Святогорец. Житие (ВИДЕО) - IV часть
Паисий Святогорец. Житие (ВИДЕО) Часть V
Филофей Коккин Житие Саввы Нового - Часть I
Филофей Коккин Житие Саввы Нового Часть II
Паисий Святогорец Отношение к электронным паспортам
Порфирий Кавсокаливит об антихристе и электронных паспортах
Старец Порфирий Кавсокаливит (Баирактарис)
Павле Рак Приближения к Афону (Одно из лучших описаний!)
Порфирий Кавсокаливит, Часть I
Порфирий Кавсокаливит Поучения Часть II
Сергий Веснин
Афон 1844 Письма святогорца Часть I
Афон 1845 Письма святогорца Часть II
Афон 1846 Письма святогорца Часть III
Афон 1847 Письма святогорца Часть IV
Афон 1848 Письма святогорца Часть V
Афон 1849 Письма святогорца Часть VI
Неизвестные страницы истории
Герасим Менайас
Афон фото
Василий (Григорович-Барский) Странствования
Лучшие фотографии Афона
Житие Илариона - Грузина
Афон: вчера и сегодня
Порфирий (Успенский)
Силуан Афонский
Сергей Соловьёв
Athos
Ученым
История России
Святая Гора XVIII - XX Исторический контекст эпохи
Отзывы о книгах
Анонсы книг
Русский Афон
Нил Сорский
Паисий Величковский
Русские старцы об Афоне
Святые Афона
Старцы Афона
Форум портала Афон
Крест
Сладкое Лобзание
Достойно Есть
Иверская Икона Вратарница Афона
Скоропослушница
Всецарица
Троеручница
Млекопитательница
Страшное Предстательство
Отрада Утешение
Экономисса
Одигитрия
Целителя Пантелеймона
Праведной Анны
Николая Чудотворца
Николы
Икона Георгия Победоносца
Икона Богоматери Милующая
Акафист и икона Божией Матери Игумении Горы Афонской
Икона Богородицы Ктиторская
Богоматерь
Богородица Елеоточивая
Икона Божьей Матери Иерусалимская
Пресвятая Богородица Герондисса
Икона Св. Иоанна Предтечи
Акафистная
Икона апостолов Петра и Павла
Икона Богородицы Мироточивая
Монреальская Иверская икона
Икона Богородицы Одигитрия
Икона вмч. Георгия
Икона Преображения Господня
Афанасий Афонский житие икона
Тихвинская икона
Живоносный Источник
Иерусалимская
Икона великомуче­ника Георгия Зограф
Богоматерь Скорбящая
Мати Молебница
Святыни Афона
Акафист
Матрона Московская
Гавриил Зырянов Икона Акафист
Жития
Русские монастыри скиты
Тайны Афона
Новый Афон
Соловки
Валаам
Троице Сергиев Лавра
Киево-Печерская Лавра
Иеромонах Симон "Тихие песни уединения"
Иером. Серафим (Захаров). Живое предание Афона
Фильм: Игумен архимандрит Евлогий (Иванов)
Закончена публикация писем Сергия Веснина, это, без сомнения, лучшее описание Святой Горы Афон. Мы закончили публиковать Житие старца Паисия Паисий Святогорец Житие. В историческом разделе начата публикация истории строительства Новоафонского монастыря: Новый Афон монастырь в Абхазии на Новом Афоне.

Свобода - это | Свобода | Дверь, которая нарисована на стене | Свобода в Любви | Как стать свободным | Вкус Свободы | Умереть за Любовь| Скорби | Необходимое и лишнее | Нечистая совесть | Окаменевшее сердце | Смерть | Жизнь | Союз двух сердец | Истинная Любовь | Высшая форма Любви | Преданность и верность | Труд сердцем | Прямота и честность | Стойкость и решимость | Умение любить | Верность | Деньги | Богатство | Духовное здоровье | Человек – это | Ум и разум | Ум | Предательство| Улица детства | Язык Любви | Стихи о Любви | Вечная Любовь | Суть Любви | Любовь и правда | Правда| Молитвы| Любовь и страсть | Любовь и жизнь | Цельная Любовь | Здоровье души| Смирение и помыслы| Истинное смирение| Смирение и ум| Смирение и страх| Смирение и мир| Преданность| Катунакия | Каруля | Керасья | Келия Провата | Скит Малая Анна | ... и многие другие тайные тропы Святой Горы...

Монастыри Афона
Великая Лавра Афанасия | Ватопед | Ивирон
Хилaндар | Дионисиат | Кутлумуш | Пантократор
Ксиропотам | Зограф | Дохиар | Каракал | Филофей
Симонопетра | Агиа Павла | Ставроникита | Ксенофонт
Григориат | Эсфигмен | Пантелеимонов | Констамонит

Русские обители Афона| Пантелеимонов монастырь | Старый Русик | Андреевский скит | Ильинский скит | Скит Новая Фиваида | Создание скита Новая Фиваида | Крумница | История скита Крумница | Ксилургу
Пока мы не решились на Добро, стяжание его представляется трудным, но как только мы решимся, трудности отступают. (Монах Симеон Афонский, из устных поучений)

Афон статистика ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru
Создание и разработка сайта - веб-студия Vinchi & Илья

При копировании или цитировании текста и фотографий необходимо давать
активную ссылку http://www.isihazm.ru

(В связи с вопросами наших читателей оповещаем, что Монах Симеон Афонский ни в интернете, ни в каких сайтах участие не принимает. Он пребывает в затворе, не принимает посетителей, не имеет страниц в соц.сетях. С Богом!)

Монастырь Дивеево