О Паисии Святогорце. Ну наконец-то ты научился говорить "как благословите"
Публикуем рассказы о Святой Горе архимандрита Григория Зумиса, игумена афонского монастыря Дохиар. Мы исправили перевод, который далек от совершенства. Назовем эти воспоминания "Дохиарский патерик", потому что это так и есть, настоящий патерик, или точнее, Герондикон. Эти рассказы учебник подлинной афонской духовности.
В этом рассказе о старце Паисии прежде всего обращает на себя внимание и удивляет разительное несоответствие его Житию, мы имеем в виду интерпретацию этой истории расказчиком. - Святая Гора
Мы следим за тем, что происходит в Церкви, и от того, что мы слышим, у нас болит сердце
Ефрем Катунакский. Стань для старца всем, даже его плевательницей и ночным горшком
Ефрем Катунакский. Дорогие мои детки, богослов тот, кто беседует с Богом
Игумен Григорий Дохиар. Воспоминание о Паросе
Игумен афонского монастыря Дохиар архимандрит Григорий. Хоть мошна пуста, да душа чиста
Житие старца Иерофея с Афона
Григорий, игумен афонского монастыря Дохиар, Моя мать Лонговарда
В наши дни много пишут о святогорском монахе Паисии Святогорце. Мне не хотелось бы, чтобы о нем не было упомянуто и в этом небольшом собрании рассказов, так как я лично был с ним знаком, и мы оба общались с одними и теми же старцами.
В конце пятидесятых я прочёл его письма, адресованные одному молодому юристу из Афин, который интересовался богословием и духовной жизнью. Они познакомились на горе Синай и поддерживали хорошую возвышенную дружбу. В этих письмах угадывался автор с прямым характером, обладающий большим талантом учить и наставлять души, опустившиеся в своём падении до ада. Благодаря подвижнической жизни отец Паисий обладал дарованной от Бога проницательностью и благодатью Святого Духа. Его правдивое слово, исходившее из очищенного сердца, было назидательным для людей и возвращало их на путь Христов.
Я познакомился с ним вместе с другими братьями в 1967 году. Он жил на Афоне в очень маленькой келье в Предтеченском скиту, относящемся к Иверскому монастырю. Он сам заботился о келье, и благодаря его уходу она была в прекрасном состоянии. Он, кстати, знал плотницкое дело и мог самостоятельно восстанавливать запущенные кельи.
Рядом с ним жили в своих каливах иеромонахи Василий и Григорий. Эти трое монахов были одного духовного устроения, но необходимость восполнить число братии в монастыре Ставроники-та разрушило их святой союз. Старец Паисий из отшельника вновь стал насельником общежительного монастыря, чтобы помочь его братии своим многолетним монашеским опытом.
Впрочем, братия вскоре разошлась с ним во мнениях, и он снова ушёл в свою любимую Афонскую пустыню. Он хотел, чтобы монашеская жизнь была строгой и серьёзной. Если место, в котором он жил, препятствовало этому, он покидал его. Поэтому он с легкостью менял места своего отшельничества, хотя это и стоило ему трудов и лишений. Он был человеком живого, подвижного духа, который всегда стремился к осуществлению своего идеала. Несмотря на своё стремление к безмолвию, он горячо желал спасения людям, живущим в миру, и поэтому не избегал встреч с ними.
Основой духовной жизни он считал послушание:
«Моим первым монастырём на Святой Горе был Эсфигмен, там меня постригли. Его столярная мастерская была для меня первой подготовительной школой этой великой добродетели. Игумен спросил, что я умею делать.
— Я столяр.
Тотчас он отдал меня в послушание монаху-столяру. На следующий день тот поручил мне сделать замеры для оконной рамы. А в мастерской он сказал мне, чтобы я отпилил доски большего, чем было нужно, размера. Я говорю ему:
- Это будет слишком много.
- Ты что, будешь мне указывать? Пили там, где я сказал.
Когда мы примерили их к оконному проёму, они, естественно, оказались слишком длинными.
— Видишь, отче, они не подходят.
— А ну-ка, сынок, замерь ещё раз.
В мастерской он на этот раз велел мне отпилить доски
меньшего размера.
— Отче, рама выйдет меньшей, чем надо.
— Ты, новичок, будешь мне указывать?
Рама получилась маленькой.
— Видишь, отче, я был прав.
— Давай, монах, снова меряй.
К моему смущению, он велел мне напилить доски еще большие, чем в первый раз.
Я подумал: "Боже мой,
что нужно этому человеку? Он что, сумасшедший?"
На этот раз я ответил:
— Как благословите.
Тогда старик поднял свою седую голову и сказал мне:
— Ну наконец-то! После того, как мы перепортили ку
бометр дерева, ты научился говорить "как благословите"».
Когда я с ним познакомился, старец вырезал кресты.
- Отец Паисий, тебе это рукоделие помогает молиться?
- Даже очень. Когда я вырезаю тело распятого Христа, то сам переживаю Его страдания: резец и стамеска становятся письменным прибором, который описывает их не на бумаге или дереве, но в моём сердце. Это приводит меня в такое состояние, что я забываю даже о своих естественных потребностях.
О Паисии Святогорце Житие
| 
