Старец Кодрат игумен монастыря Каракалл

Старец Кодрат (1859-1940 13 февраля)

Старец Кодрат был игуменом монастыря Каракалл. 26 лет его игуменских трудов были временем духовного подъема Каракалла, одного из великих и древнейших монастырей Афона. При его жизни поговоркой стала фраза: «Кто побывал на Святой Горе и не взошел на вершину Афона, и не видел отца Кодрата, тот ничего не видел».

Рассказывая о том, каким игуменом был отец Кодрат, архимандрит Херувим говорит о беде современного монашества – формальном отношении к игуменству, главенстве административных функций, тогда как «игумен должен быть отцом, врачем и наставником».

По его мнению, это «настоящая беда для монашества, удар изнутри, отход от священного пути, предназначенного опытом духоносных отцов». Старец Кодрат был настоящим пастырем своему стаду, он был наделен пастырским даром. После того как был поставлен игуменом, продолжал трудиться на общих послушаниях вместе  с братией, полагая, что игумен должен быть образцом трудолюбия и служения. Чада могли прийти к нему в любое время без предупреждения для разрешения вопросов или получения благословения. Он стал игуменом для того, чтобы служить братии, уподобляясь самому Христу.

«Сознание ответственности своего положения игумена, защитника вверенных ему душ, даже во сне заставляло сердце его бодрствовать». «Отец Кодрат был на страже день и ночь. Он весь был глаза и уши, потому что весь был любовь… к духовным своим детям. Эта любовь не давала ему покоя, но заставляла постоянно заботиться о них – об их послушаниях, молитве, о духовном росте каждого».

При отце Кодрате Каракалл был из первых в Афонском сообществе монастырей по строгости и суровости уклада и вообще жизни духовной. Без разрешения игумена братии не разрешалось иметь собственных вещей. Он учил монахов нестяжанию – одной из основ монашества. Не хотел чтобы в монастыре были газеты, которые приводят монахов в смятение, доносят в монашескую гавань штормовые волны мира.

Он стремился к тому, чтобы имя Иисуса Христа всегда было на устах и в сердцах его духовных детей». Именем Иисусовым посрами врагов своих», «Имя Иисусово да сольется с дыханием твоим» – это были частые его слова.-  Святая Гора Афон

Старец Кодрат и совет старцев

Мы не знаем, что привело отца Кодрата в монастырь Каракалл после того, как он несколько лет прожил в Новом скиту. В то время в святом монастыре Каракалл подвизалось более шестидесяти монахов. "У нас здесь маленький монастырь, — сказали ему братия, когда он впервые пришел сюда, — но монастырь общежительный".

"Как только я услышал, что монастырь этот общежительный, — говорил он позже, — я очень обрадовался. Общежительный монастырь — это было то, что я искал, и я нашел. Мне рассказали о монастырском уставе. Я внимательно все слушал, все производило глубокое впечатление".

Разве не так же и в нынешние дни? Юноши с благородными сердцами, жаждущими евангельской истины и чистой монастырской жизни, стремятся в общежительные монастыри. Не интересны им монастыри особножитные, привносящие в жизнь монахов много дурного. То, что молодые монахи в массе своей устремляются сейчас в общежительные монастыри — киновии, свидетельствует против порядка особножитных — идиоритмов.

"Славно, когда братия подвизаются вместе". Это возвышенная песнь киновии звучала в сердце молодого послушника. Он принимал ее с восторгом, всем сердцем, горевшим любовью к монастырю, любовью "столь же большой, как Афон". Не только общая трапеза, общая казна, общий распорядок жизни, но и единый ум, единая воля, одна беда на всех, одна радость, одна жизнь. Все едино о имени Христовом.

С того самого момента, когда отец Кодрат вошел в монастырь, он пребывал в полном послушании у отца Игумена и братии. Неустанно и с большой пользой трудился на послушаниях. Все исполнял аккуратно и с прилежанием в служении своей духовной семье.

В течение нескольких лет он подвизался на подворье монастыря в Кассандре. Рассказывают, что, когда он был там, уже тогда отличался строгостью по отношению к себе и умеренностью.

Когда на подворье бывали турецкие гости, он подавал им мясо, но остатки всегда выбрасывал. В обители не вкушали мяса, и он хотел и для себя, и для других монахов подворья хранения устава обители.

Долгое время был он потом келарем в Каракалле и регулярно ездил в Константинополь покупать пшеницу для монастыря. Благодаря этому послушанию позднее он и стал игуменом.

Это совершилось в 1914 году. Он получил благословение отца Нила, бывшего в свое время его духовным наставником еще в Малой Азии. Благословив, Его Преподобие очень хорошо отзывался об отце Кодрате: "Он был моим учеником. Я хорошо знаю его способности и дарования еще с того времени, когда он был ребенком".

Поставленный игуменом, он ярко возжег лампаду добродетели, и свет ее светил так, что все "видели его добрые дела, славя Господа на Небесах".

Каракалл

Господь дает людям различные дары. Каждый имеет какие-либо способности от руки Божией. Однако некоторые люди еще не окрыли в себе Его дарования, а другие настолько равнодушны к ним, что вообще не развивают в себе Его дары.

Чем ближе душа приближается к Господу, тем более она развивает в себе дары свои и, подходя к Нему еще ближе, еще более развивает свои дары, приносящие обильные плоды.

Отец Кодрат, будучи и простым монахом, и позднее игуменом, всего себя отдал на служению Господу. Все во славу Божию. Конечно, Бог удостоил его многими природными и духовными дарами.

Поскольку он родился и вырос в Малой Азии, то превосходно знал турецкий язык Он знал душу и характер этого народа. И, с Божией помощью, ему удавалось маневрировать и часто чудом спасать христиан от верной смерти, различных сильных наказаний и обвинений. Благодаря его пониманию каймакамиды )представители гражданских и военных властей Турецкой империи) исключительно уважали и даже почитали его. Они часто называли его "Эффенди Кодрат".

Когда на Святую Гору пришли англичане и французы, они все подвергли разорению. Но опытность и ум отца Кодрата спасли монастырь от потери своих лесов и других богатств. А именно, в тот день, когда французский командир приблизился к святому монастырю Каракалл, ему был оказан блестящий прием Игумен благословил всех монахов выйти за врата и приветствовать гостя, звоня во все колокола, а потом спеть ему в церкви "Многая лета", пригласить на трапезу и т.д. Француз был всем этим очарован и отдал команду не рубить лесов Каракалла.

Отец Кодрат умел мудро и достодолжно управляться с серьезными заботами монастыря, а также и с духовными делами братии, и с мелочами быта в обители. Он всего себя, все таланты души своей и своей плоти отдал на служение Господу. Потому и исполнился он благодати, и мысли его были чисты и светлы.

Много времени на Афоне уделяется труду физическому —послушанию с самоотвержением, даваемому всем монахам. Невежественные люди говорят, что монахи живут в лени и безделье. Какое грубое заблуждение! Желающим знать правду следовало бы побывать на Святой Горе. Там можно видеть, что монахи постоянно заняты различными трудами. Главные виды занятий — иконопись, резьба по дереву, шитье и вязание. Часто приходится работать по многу часов без перерыва. Следует к этому добавить, что много времени занимают службы церковные. А кроме того, у них много других повседневных забот: приготовление еды, мытье посуды, уборка, работа в саду, прием и устройство гостей, доставка разных припасов в монастырь, сбор оливок и так далее.

Когда в гавань монастыря прибывает пшеница — тысячи фунтов запаса на весь год — бывает так называемое "общее послушание". Все отцы вместе спускаются в гавань, чтобы перенести зерно в кладовые. Впереди всех шел быстрыми шагами обыкновенно Игумен, отец Кодрат; быстро спускался по тропинке с пустым, болтающимся за его плечом, мешком. И вот уже нес на спине мешок с пшеницей, трудясь наравне со всей братией, как простой монах. Если кто не знал его, то ни за что не понял бы, что это игумен Каракалла.

Он был примером трудолюбия, участвуя не только в разгрузке пшеницы, но и в других общих послушаниях.
Отец Кодрат был обыкновенным работящим афонским монахом — отзывчивым, приветливым, постоянно находящимся в движении, живым и неутомимым. Действительно, что поражает на Святой Горе, — это то, что любой труд, даже тяжелый и изнурительный, там делается охотно и с радостью, без принуждения и без уныния. Монахи знают, что все послушания, всякий труд выполняются во славу Божию и укрепляются в трудах молитвой.

Святитель Василий Великий говорил много о необходимости труда для монаха. Он сказал: "А что касается такого порока, как безделье, то какой смысл и говорить об этом, раз Апостол ясно сказал: "Аще кто не хощет делати ниже да яст" (2 Сол. 3, 10)? Как каждый нуждается в ежедневной пище, также нуждается он и в посильной работе. Не напрасно написал в назидание и Соломон: "Брашна леностного не яде" (Притч. 31,27). И к тому, Апостол о себе сказал: "Ниже туне хлеб ядохом у кого, но в труде и подвизе, нощ и день делающе, да не отягчим никогоже в вас" (2 Сол, 3,8)".

В скиту монастыря Кутлумуш подвизался один славный Старец, к которому приходили на исповедь и за духовными наставлениями многие отцы Святой Горы. Однажды пришел к нему один Старец, в кал иве у которого был послушник, охваченный унынием. Уныние грызло его, словно червь, грусть и меланхолия были его постоянными спутниками, и их сменяло порой отчаяние. Опасность была велика, так как, если бы послушник не нашел способа вырваться из тисков уныния, он мог бы подвергнуться  искушению покинуть Святой Афон.

Поэтому Старец этого послушника и привел его к богодухновенному Старцу. "Отец мой, — сказал он ему, — скажи, что мне делать с ним. Он может пропасть. Разум его замутнен, ни к чему не проявляет интереса. Живет, словно темным облаком окутанный, мысли у него разбегаются. В каливе у нас созданы для него очень хорошие условия. Физической работой не перегружен, его послушание — только читать на службах".
Опытный духовник внимательно выслушал его, немного подумал, а потом очень просто сказал: "Жени его!"
Старец был ошеломлен. "Что случилось с духовником? — подумал он. - В своем ли он уме?"
"Говорю тебе: жени его," — твердо повторил тот.

"Отец, что ты имеешь в виду?" — вопросил Старец дрожащим голосом.
"Жени его на труде! Загрузи его работой! Понимаешь? Монаху работа должна заменять жену, чтобы избежать и уныния, и многих других искушений". Когда Старец применил этот совет и стал каждый день давать ученику своему работу, понял, насколько добрый он получил совет. Подавленность молодого человека исчезла, вернулся интерес к жизни, в каливе снова воцарилась радостная атмосфера. То было благотворное влияние труда.

Отец Кодрат хорошо знал эту историю и при необходимости рассказывал ее. Но что более важно, он на себе испытал правила монашеской жизни, большое внимание уделяющие важному значению физического труда для подвизающихся в скитах и обителях.

Однажды отца Кодрата пришел навестить Игумен Святопавловского монастыря.
"Где Старец?" — спросил одного из монахов
"Он внизу, в дочейо (кладовая монастыря, где хранятся вино, сыр, рыба и пр.)".
В тот день там солили сардины — делали запас на год. И, конечно, по обыкновению, Старец был первым в работе.
"Старче, ты здесь?" — спросил Игумен, спускаясь вниз.
"А как же, брат мой? — ответил отец Кодрат. — Ты же знаешь, рыба с головы гниет".

Говоря это, он продолжал аккуратно укладывать сардины слоями, пересыпая их крупной солью. Слова его были назидательны. Он показал примером и словом, что Игумен должен быть образцом трудолюбия и служения, должен осознавать глубокую ответственность своего положения и примером своим наставлять послушников. Именно Игумен направляет жизнь обители. Если он отклонится от правильного пути, то все в монастыре будет приходить в упадок и разрушение.

Отец Кодрат знал, что труд смиряет и освящает тело и душу. Соединенный с молитвой, он становится песнью, прославляющей Того, Кто "и поныне трудится", ведет к обожению, соделываясь молчаливым гимном, который поют Творцу все творения Его.

По Божиему промыслу избранные Его должны проходить испытания, "как золото в горниле".

"Малое испытание, перенесенное ради Господа, лучше, чем большой труд без Него... Но ты, о воин, претерпевающий страсти, подобные тем, что претерпел Господь, подвизаешься ли ты сам достаточно для того, чтобы удостоиться части славы Его? Ибо если мы действительно страдаем вместе с Ним, тогда вместе с Ним и прославимся. Потому и любовь святых ко Христу проверяется в испытаниях, а не в благоденствии" (преп. Исаак Сирин).

С замечательным терпением отец Кодрат перенес два испытания, причиной которых были некоторые его ученики, не проникшиеся чувством благодатной жизни в обители, проявившие непослушание. Хотя Старец и простил их, они сильно нарушили мирное, благословенное течение монастырской жизни. Мы должны кратко рассказать об этом, чтобы восполнить историческую картину.

Нет ничего странного в том, что время от времени, когда не достает внимания и духовного усердия, в некоторых монахах развиваются слабости человеческие и эгоизм. Кроме того, против монахов бесы ведут непрерывную и сильную брань. Против тысячи мирян восстает, быть может, один бес, а против одного монаха — возможно, и тысяча бесов.

Отец Филипп несколько лет был представителем монастыря в Киноте Снятой Горы в Карее. Он имел влияние на людей, на события, и потому пришел однажды в монастырь попросить денег для каких-то дел. Старец отказал ему по серьезным и обоснованным причинам.
"Отец Филипп, как монаху, тебе нельзя просить денег," — сказал он ему.
Но отец Филипп не желал этого слышать. Ему удалось убедить членов Святого Кинота, полицию и других лиц отправиться в монастырь и оказать давление на Игумена.
Тогда отец Кодрат призвал братию в трапезную, и они затворились там. Давлению он не поддался. Члены Святого Кинота вошли в помещение для гостей. Когда они устроились там, то послали за Игуменом. Посланный пришел в трапезную, и Старец спокойно передал через него членам Кинота, ожидавшим в гостинице, что Игумен со своей паствой и что, если они желают видеть его, то пусть придут в трапезную, где и найдут всю братию.

Конечно, этого не произошло, потому что, если бы они пришли в трапезную, то получили бы свидетельство, что вся братия едина вокруг своего Старца. Попытка их, таким образом, была бесполезна, и они изошли посрамленными, но вместе — и наученными, и раскаивающимися, так как поняли, что мятежный отец Филипп ввел их в заблуждение. Отец Филипп вынужден был покинуть монастырь.
Вторым большим испытанием был захват монастыря некоторыми из старшей братии, договорившимися сместить отца Кодрата с места игуменского.
Так вот, когда однажды он возвращался из монастырской гавани, они известили его о том, что он более не является игуменом.
"Да будет на то воля Господня," — спокойно произнес он и удалился. Отец Кодрат бесстрастно встретил это испытание. Он не протестовал ни мало. Игуменство свое рассматривал как служение Господу: Господь назначил, Господь и снял.
Недолгое время подвизался он в тихой уединенной Свято-Илиинской кафисме монастыря. Он проявил терпение, славя Господа и подвизаясь в умной молитве. В свою очередь приходил в монастырь и совершал там Литургии. В то время в монастыре было, кроме него, лишь два священника — отец Максим и отец Макарий.
Однако спустя два месяца новый игумен упал с мула, когда ехал на праздник в Лавру, тяжело заболел и умер.
Тогда отца Кодрата вновь призвали на место игуменское. Братия осознали свою вину перед ним, поняли и волю Господню. Они просили прощения. Старец простил их и с тем же смирением, с каким принял лишение, снова приступил к обязанностям игумена.

Отец Кодрат был богобоязненным человеком. Но более он любил Бога и верил неизменно, что "любящим Бога вся поспешествуют во благое" (Рим. 8,28).

Много дивного рассказывают на Святом Афоне о жизни отца Кодрата, особенно о его молитвенности и литургическом служении.
Его духовная жизнь была очень насыщенной — живой результат невероятных усилий подчинить плоть духу и освободить внутреннего человека.

Рассказывают, например, что произошли чудеса, когда он однажды отправился совершить Литургию в каливе, и у него не оказалось с собой богослужебных книг. Но нам неизвестно, что именно произошло, как проявила себя тогда благодать Божия.
Очистившим душу свою исцеляющей силой молитвы и аскетизма, Бог дарует богатство все просвещающих лучей Духа Святого.

"На души чистые и всякой грязи лишенные светит пророческая благодать" (свят. Василий Великий).
Отец Кодрат был также удостоен особенного дара прозорливости, как показывает один случай, который хорошо известен и о котором часто рассказывается на Афоне.
Это произошло во время всенощной в монастыре Каракалл. Игумен, отец Кодрат, сидел (один из редких случаев, когда он сидел) на своем месте, и на какое-то мгновение его одолел сон. Но вдруг он внезапно вскочил, словно что-то увидел или услышал.
"Отцы, возьмите четки! Наши братия в море в опасности! Они могут утонуть!" И он первым начал молиться: "Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй рабов Твоих".
Действительно, как раз в это время некоторые из братии подворья в Кассандре находились в опасности. Парусная лодка едва держалась на бурных морских волнах Они были почти без сил, когда добрались до мола. Несмотря на все попытки привязать лодку (один из братии стоял по грудь в воде), у них ничего не получалось.

Сильная молитва отца Кодрата и других отцов была услышана - братия обрели силы, и они избегли опасности. "И услышит о храма святаго Своего глас мой, и вопль мой внидет во ушы Его" (2 Цар. 22,7).
Вся жизнь отца Кодрата была молитвенным стоянием. Он ничего не решал, ни о чем не думал, ничего не делал без молитвы. Молитва для него была "убежищем помощи, источником спасения, сокровищницей веры, гаванью укрытия от волн огромных, светом, освещающим тьму, укреплением немощных, укрытием от искушений, помощью в болезни, щитом в сражении и стрелой, пущенной во врага" (преп. Исаак Сирин).

Монахи — настоящие мудрецы жизни и смерти. Отец Кодрат был истинным философом о Боге. Каждодневно размышлял он о тайне жизни и смерти в божественном свете Воскресения Господня.
"Незадолго до его кончины я в последний раз навестил его, — рассказывал нам отец Евдоким из монастыря Филофей. — Он едва мог говорить".
"Здравствуй, отец Евдоким. Как ты? Как отцы?"
"Хорошо, Старче, Вашими молитвами. А как Ваши дела?"
"Мои дела, чадо мое? Пришел мой час. Жизнь человеческая длится обыкновенно семьдесят лет, и если сильный человек проживет восемьдесят, все же большая часть этих лишних лет пройдет в страданиях".
"В другой раз его посетил мой старец отец Дионисий. Он пришел за советом по важному делу: оставить ли при себе или отослать прочь одного из послушников своих, обладающего трудным и грубым характером".
"Молись пред иконой Божией Матери,— медленно, с большим усилием выговорил он. — Молись и оставь при себе послушника.
Прояви терпение к его недостаткам, и Бог помилует и спасет тебя".

Отец Кодрат пятьдесят восемь лет подвизался в монашестве. Пятьдесят восемь лет он был доблестным воином духовным на великом поле брани Святой Горы. Он прибыл на Афон в 1879году, был пострижен в 1882-м и, наконец почил сном праведника 31 января 1940 года, оставив по своей воле место игуменское первого числа того же месяца. Виделось всем, что он знал о своей кончине. Умер не от болезни, а от старости.
Он оставил после себя след трудов подвижнических. Пятьдесят восемь лет монашеской жизни были полностью отданы Богу и духовным чадам, молитве и труду добродетели. До последнего момента жизни не прекращал он своего руководства отцами и братией на пути ко Богу. До последнего часа подвизался прилежно и старательно, сознательно и ответственно как честный труженик Христов, используя данные ему Господом таланты.

И когда закрыл глаза, закончив свою подвижническую жизнь, свои пятидесятивосьмилетние труды в монастыре Каракалл, он мог сказать Господу:
"Господи! пять талант ми еси предал; се другия пять талант приобретох ими".
И думаем, Господь сказал ему:
"Добр, рабе благий и верный! о мал был еси верен, над многими та поставлю; вниди в радость Господа Твоего" (Мф. 25,20-21).