Платов. Старец Софроний (Сахаров) на Карулях

В качестве предисловия хотим заметить, что описание Карулей, которое мы впервые публикуем, относится к 1950-м годам. Позднее в бывшей келий старца Сфорония в  подвизался отец Стефан - сербский аскет. Некоторые считали, что он в прелести. Однако при близком знакомстве видишь в нем монаха, исполненного радости и простоты.

Тем не менее ум постоянно переносится почти на полвека назад, во время, когда здесь подвизался старец Софроний. Там была пещера с водой. На узком пространстве перед пещерой возвышалось маленькое здание с небольшим храмом, выкрашенное в белый цвет.

Здесь жил старец Софроний около семи лет, будучи еще иеродиаконом, в полном уединении и напряженном покаянии, в плаче, в жажде Бога, в молитве, переживая опыты богосозерцания. Это было время Второй мировой войны, когда старец жил всемирную трагедию и молился за весь мир.

Публикуем описание встречи старца Сфорония с другом юности, написанное художником М.А. Палтовым и опубликованное в журнале  «Илиос»  («Солнце»). Заметим, что до Афона автор статьи дружил с Софронием, тогда еще художником-галерейщиком.

Палтов посетил старца Софрония на Карулии и описал местность и свое пребывание там в один из вечеров. Поскольку во время публикации статьи старец Софроний жил в Париже (1950-й год), Палтов в своем описании изменил имя, но мы это изменение сочли лишним. Приводим здесь этот текст, чтобы можно было почувствовать атмосферу тех скитов и узнать пустынную жизнь старца. Заметим также: тахини - это кунжутные семена, смолотые в муку. - Святая Гора Афон



Начинало темнеть, когда я после утомительного путешествия в течение всего дня спускался по крутой и опасной тропинке к пещерам, где жили пустынники.

Я уже находился на темной и обрывистой скале, о которую разбивались морские волны. Вид голых скал с редко растущими деревьями, безбрежное море, шум разбивающихся волн и различимые в ущельях пещеры пустынников составляли зрелище непостижимо величественное, хотя и дикое.


Я с трудом приблизился, Эти пещеры Афона труднодоступны. Некоторые из них расположены на вершине абсолютно вертикальной скалы, по склонам которой проложена тропинка, где едва может поместиться стопа.

 Шествующий ею вынужден держаться за цепь, натянутую по всей длине этого перехода. При потере хладнокровия иди головокружении можно упасть на каменистый берег с высоты 100-150 метров и разбиться.

Обдуваемый со всех сторон ветрами и яростно обуреваемый волнами сей неприютный берег - - олицетворение строгой и суровой жизни.

Отсутствие какой бы то ни было растительности вызывает летом невообразимую жару. Солнце в течение всего дня опаляет голые камни, которые, кажется, испускают огонь. Зимой затяжные дожди уносят землю и камни, вымывая почву и затопляя все впадины. Недоумеваешь, как и какими средствами удалось этим людям устроить там свои скиты.

Каковы жилища этих людей? Это простая пещера в скале, к которой пристроена деревянная хижина с оцинкованной крышей. Никакой растительности, никакого урожая, в противоположность обильной зелени, растущей, на остальной части Святой Горы Афон. Маленькая лестница, ведущая к прибывающим суднам, сокрыта чаще всего от ветра и штормов.

Несмотря на все это, посетитель все же не может не почувствовать, что это место несет в себе идею, нечто интересное и привлекательное.

Ощущается присутствие тайны в душах и мыслях людей, избравших провести здесь всю жизнь вдали от мира, в строгом посте и лишении, у которых лишь одна цель — общаться с Всевышним.

Каков строй их мыслей?

Желание узнать что-нибудь привело меня к дверям одного пустынника.

Это была маленькая деревянная хижина с внутренней перегородкой, маленьким двором, с естественной изгородью из камней. Маленькое дерево посередине. Тонкая труба, прикрепленная на дереве, проводила питьевую дождевую воду пустыннику из естественного резервуара, находящегося немного выше. В долгие периоды засухи этого небольшого количества воды часто не хватает.

Старый монах с печальным выражением лица, больной, одетый в лохмотья, открыл мне дверь. Я спросил его, где находится хижина отца Софрония, которого я хотел увидеть. Не задав мне ни малейшего вопроса, он отвел меня туда, куда я хотел. У входной двери стоял отец Софроний с удивительными голубыми глазами.

Его хижина не отличалась от других, которые я описал. Она находилась на обрыве, и открывающийся вид до самого горизонта был невообразимо великолепен. Водопроводная труба крепилась на маленьком дереве и пустых баках.

 Небольшая каменная печка служила плитой. Два сидения во дворе и маленькая доска в качестве стола. Справа была расщелина пещеры — последнее жилище его предшественника. В этой расщелине окончит свою жизнь и отец Афанасий, когда Бог призовет его к Себе.

   —  Присаживайтесь, — сказал он, извиняясь за скудный при
ем. — Мы не привыкли к посетителям.
    
Я уже давно слышал об этом человеке. Талантливый художник, с высшим образованием, говорит на многих языках. Принимавший меня когда-то устраивал прекрасные художественные выставки в Париже. Он жил искусством, желая открыть новые горизонты в живописи; любил читать духовные книги. Он признался, что в какой-то момент через книги открыл для себя путь, по которому надлежало идти.

Незамедлительно он отправился прямо на Святую Гору. Сначала послушник, затем монах в монастыре. Но и монастырская жизнь его не удовлетворяла, так как казалась слишком мирской. Так он стал пустынником. Это был мой собеседник, стоявший прямо передо мной с улыбкой на устах.

В нем не было ничего театрального, ничего притворного.

      —  Вы голодны, — сказал он мне. — Разрешите мне что-нибудь 
Вам принести.
    
Я отказался и попросил прощения за беспокойство своим визитом без предупреждения в столь неподходящий час.

—    Хорошо сделали, что пришли. Я хочу, чтобы Вы что-нибудь съели.

Он подвесил на проволоке маленькую керосиновую лампу и при тусклом свете подошел к очагу, где подогревался маленький кофейник со странным отваром. Это был тахини, который с небольшим количеством хлеба был нашим обедом в этот вечер.

Мы долго по-дружески беседовали. Уже было два часа пополуночи, и при этом я не чувствовал ни малейшей усталости, хотя и прошел пешком весь день. Я был рад, что мне выпал случай узнать нечто из мыслей Этих людей. Отец понял это сразу по моем прибытии:


    —  Вы хотите узнать вещи, выходящие за рамки обычной мирской жизни.
    
   —   Это правда, - ответил я. - Я бы хотел Вас спросить о некоторых вещах. Например, Вы, отец Софроний, нашли здесь то, что хотели найти?
    
    
    —  Несомненно, — ответил он. — Я совершенно убежден в этом.
    
    —   Хорошо. Вы, талантливый художник, столь сильно почувствовали призыв Бога, что пришли сюда?

    Это случилось постепенно, я не понимаю как. До некоторых пор я жил только искусством. Я хотел, чтобы искусство вернулось в эпоху Возрождения, но понял невозможность этого: так постепенно перешел я к чтению религиозных книг. Казалось, мне открылся тот путь, по которому мне следовало пойти. И вот я здесь.
    
—  Вы полностью оставили живопись?

—   Да, полностью: уже много лет, как я не брал в руки кисть. Я удовлетворен моей новой жизнью.
    

Пока мы говорили, забрезжил рассвет. Я был под таким впечатлением, что, казалось, можно было различить в шуме волн нечто неведомое рядом с нами. Я хотел узнать, как он живет осенью и зимой.

   —   Случается, - как он мне сказал, — что невозможно из-за
 сильного ветра удержаться на ногах прямым. Море здесь особо
 свирепое и опасное. Иногда ветер сносит крышу. Происходит мно
го несчастий. Пустынников снабжают проходящие суда — моряки
 кладут немного пищи, хлеба и чая в корзины, висящие на скалах,
 и подвижники их потом поднимают. Пустынник умирает в своей
 хижине, и тот, кто, найдет его тело, погребает его там...


Я лег спать на доску, на которой было покрывало. Мои впечатления были настолько живыми, что я не мог сомкнуть глаз до рассвета, когда нужно было уходить, ибо при солнце поднимается ветер, делая отъезд с Афона затруднительным. Меня ждала лодка с вещами.


Я пожал руку моему собеседнику, и он трогательно поблагодарил меня за визит.

—  Бог с Вами, ― сказал он мне...