Иероним (Соломенцев), вспоминаем его 14 (27) ноября и 28 (15) июня

Память старца Иеронима на Афоне совершается четыре раза в году – в день его преставления ко Господу 14 (27) ноября, в день его тезоименитства 28 (15) июня, а также в так называемые "ктиторские дни", последующие престольным праздникам обители в честь св. вмч. Пантелеимона и Покрова Пресвятой Богородицы. Кроме того, старцы Иероним (Соломенцев) и Макарий (Сушкин) неизменно поминаются на всех панихидах и заупокойных ектениях, в те дни, когда положено их совершать по уставу.

Память старцев Иеронима и Макария свято чтится русскими святогорцами, наравне с памятью их предшественника и духовного наставника иеросхимонаха Арсения – общего духовника всех русских афонитов. Имена старцев призываются иноками обители в молитвах.Честная глава старца Иеронима хранится вместе с главой старца Макария в особом ковчеге. В дни памяти старцев братия монастыря имеют возможность поклониться и приложиться к их честным мощам.

В 1870-х годах русская жизнь на Афоне начала налаживаться. На Афон возвращается старец Арсений, пустынник, ставший духовной главой афонской братии. Это был истинный монах, молитвенник, перенесший много скорбей. Вокруг него стало собираться русское братство, которое дало православию несколько выдающихся подвижников: иеросхимонах Павел, иеросхимонах Иероним, игумен Макарий, о.о. Виссарион и Варсонофий, инок Парфений, ставший игуменом Гуслицкого монастыря и многих других.

Фрагмент из воспоминаний отца Агафодора (Буданова):

«Характер у отца Иеронима был серьезный и задумчивый, он никогда не смеялся, не улыбался, не шутил, но и не раздражался, а говорил всегда спокойно, [едва] слышно, без лишних слов и только то, что было необходимо. Был во всем сдержанным, и видно было, что он всегда умственно был чем-либо занят. У него была непрестанная благодатная молитва, он мысленно был с Богом, а потому не был разговорчив и не празднословил. без труда, по благодати, легко удовлетворял всякого и так же примирял враждующих. Если кто сильно ожесточался, то он лишь скажет ему: «Взгляни на меня», — и как только глаза того встречались с его взором, тотчас и проходило ожесточение, и люди примирялись».

Интересно, что  жизнь монастыря, по словам, Мансурова, не одно десятилетие  возмущали распри великороссов и малороссов. Предвидеть это разделение можно было уже во времена оо. Иеронима и Макария. Они сами были идеальными представителями этих двух русских стихий: Иероним (Соломенцев) считался малороссом, о. Макарий  ‑ великороссом.  «В великом единении веры и любви они побеждали естественные племенные различия». После смерти Иеронима о. Макарий предусматривал возможность этой розни. «Выработанный  им и сохранившийся до сих пор монастырский  устав носит на себе печать этой заботы». На новой иконографии в старом Русике не случайно оба отца изображены вместе: