Афонское предание Пустыня Павлова

Наутро 4 апреля после службы мы рано оставили афонский монастырь Ставроникита. Нам жела­лось отсюда пройти в пустыню Павлаинока, так называемого хромого; поэтому мы и отправились по скату прибрежных скал к его одинокой кел­лии, красующейся на значительном возвышении над самым морем.

Пустыня Павлова от монасты­ря в расстоянии только двух верст. Не отошли мы и четверти версты от Ставроникиты, как сам Павел нам навстречу...

Напрасно убеждали мы его не возвращаться для нас в свою пустыню, но пойти в монастырь, куда требовали его собственные его нужды, а может быть, и необходи­мость, - ни под каким видом он не согласился отпустить нас, дорожа странноприимством как отличительною чертою христианской любви. Павел вернулся домой.

В скромных беседах наших, при взаимнос­ти иноческих назиданий, быстро мы неслись по торной тропе между ароматными рощами. Каждый из нас что мог говорил от души для утешения подвижнического сердца. Наконец мы заговорили о сердечной, или умной, молитве и о важности для каждого из нас церковных служб и о непростительности упущения их. Все мы (нас было трое) делали на это свои замечания, и каждый судил по чувству собственного убеж­дения.

Послушайте, - сказал наконец Павел, останавливая нас на пути, - вот какую читы­вал я повесть на этот раз; только не помню где и в какой именно книге, а может быть, я и слы­хал в детстве… Простите, если я вам не докажу по книгам моего рассказа; он, по крайней мере, важен для нас как афонское предание, к настоящему случаю.

Письма святогорца к оглавлению