О постриге Паисия в великую схиму

С батюшкой Тихоном отец Паисий познакомился, ещё живя в Эсфигмене. Сейчас, подвизаясь в Иверском скиту, он избрал отца Тихона своим Старцем, ре­гулярно приходил к нему в келью, чтобы видеть его и советоваться с ним.

- «Когда ты примешь великую схиму?» - часто спрашивал его отец Тихон.

- «Когда на это будет благословение, Геронда, - отвечал отец  Паисий. - Меня этот вопрос не беспокоит».

Подвизаясь в монашестве уже много лет, отец Паисий ещё не был пострижен в великую схиму. В первую очередь, он старался по-монашески жить, чтобы не просто формально принять великую схиму, но сподобиться и схимнической благодати. Большее значение он придавал тому, чтобы облечься в схиму изнутри, то есть стать монахом по внутреннему че­ловеку.

Поэтому, как он сам говорил впоследствии, вопрос о том, когда произойдёт постриг в схиму, его совсем не занимал.

«Даже если бы меня и в рясофор не постригли, я бы не волновался - рассказывал он. -Меня занимало то, чтобы по-монашески жить. Если душа не будет возделана, не будет внутренне воо­ружена, то схима - несмотря на то что она есть ору­жие - такой душе не поможет. Ведь даже малейшее преслушание после принятия схимы влечёт боль­шую ответственность.

Монаху необходимо иметь великую бескомпромиссность. Мы должны подвизаться ради того, чтобы сохранить обеты. Хо­рошо будет, если монах ещё до принятия великой схимы начнёт стараться в подвиге соблюдать схим­нические обеты».

Важно заметить, что  Паисий никогда сам не заводил разговора о постриге в великую схиму, по смирению считая себя недостойным и желая во всём безукоризненно соб­людать монашеские обеты.

Однако теперь, после побуждений своего Стар­ца, он согласился стать великосхимником. 11 января 1966 года в Ставроникитской каливе Честного Крес­та от честных рук батюшки Тихона отец Паисий при­нял великий и ангельский образ.

Паисий писал:

«Постарайся, чтобы твоей старец был другом безмолвия и молитвы и мог и тебя связать с Богом через молитву, для того чтобы ты обрел действительную радость божественного утешения, ибо эта небесная сладость перенесет твои ум и сердце из мира на небо.

Потому что когда монах не чувствует в своей келлии сладости любви Божией, Его ласки и ощутительного присутствия и когда он не чувствует, что Пречистая, как его Матерь, с ним в его келлии, и не говорит с Ней, как маленький ребенок, иногда рассказывая Ей о своих скорбях, а иногда о радости, тогда чем он отличается от несчастных детей из детского дома?»