Монастырские пустынники Афона

Есть здесь и другой род пустынников, не так строгих, но все-таки стоящих на высокой степени самоотвержения и внутренней чистоты. В некоторых отношениях жизнь их, кажется, немного легче первых, потому что они каждую субботу и праздник являются в монастырь для принятия Святых Тайн; значит, они во всегдаш­нем общении со своим братством.

 Эти  пустын­ники Афона живут при монастырских виноградниках и дачах, некоторые из них занимаются иногда и рукодельем, а другие только молитвою и кое-чем около келлии; одиночество их делят коты, пищу и одеяние имеют они от монастырей своих, и чаще всего первую, то есть пищу, таскают на плечах своих по исходе недели. Умилительно видеть их труды в этом отношении!

По оконча­нии бдения, Литургии и трапезы в праздники мы обыкновенно располагаемся отдыхать, а пустынники между тем, набравши Кубани (припасов), взваливают торбу с ними на старческие свои плечи и с палкою в одной, а с четками в другой руке тащатся в свою сокровенную пус­тыню.

 Ни летняя жара, ни раскаленные лучи солнца, ни истомленность от всенощного бдения не останавливает их; обливаясь потом, молча и чуть-чуть бредут они по горным высотам, в крайнем изнеможении и часто отдыхая под тенью лавров. Бывало, после трапезы, выходя за монастырь для прогулки, я подолгу и с наслаж­дением сматривал на эти сцены старческих под­вигов под ношею святогорской торбы!

Кроме этих родов подвижнической жизни, есть на Афоне еще два, во всем отдельные от них в наружном своем виде, но в цели и в сердечном настроении одинаковые. Это странничество и юродство.

Странничество отличительною чертою внут­реннего своего характера имеет необыкновенное терпение. Бывали здесь примеры, особенно в лице одного архимандрита, что странники день и ночь проводили под открытым небом, перено­ся все перемены воздуха, холод, жажду и лише­ния всякого рода в высшей степени. Гора была для них приютом.

Переходя по ней от места к месту, подобные страдальцы только на болезнен­ном или на смертном одре находили успокоение и отдых для своей истаскавшейся по горе плоти, не заботясь, где и кто уложит ее в могилу на вечный сон. Не многие образцы странничества в подобном роде видала Святая Гора Афон, зато чем они реже, тем поразительнее для пугливого вообра­жения слабых людей и тем выше пред обыкно­венными подвигами келейной жизни.

В настоящее время здесь едва ли не один только юродивый (диакон), и тот, впрочем, не делает особенных странностей для прикры­тия своих дивных подвигов, потому что это на Святой Горе вовсе лишнее, при бесчисленных образцах ангелоподобной жизни.

Ну, теперь уж последнее «прощайте!» Если Бог сохранит меня в пути и останусь жив, напи­шу вам при возможном случае, из Палестины; а ежели донесется до вас слух, что нет меня в живых, помяните в молитвах ваших и не забудь­те, что где бы ни был, здесь ли, на земле, или там в загробном мире, - всегда останется верен чувствам дружбы и сердечной к вам привязан­ности странствующий святогорец.

Письма святогорца Часть III