Афонское пострижение в монашество
Покойный друг мой на Святой Горе Афон прожил три года с небольшим. В России еще я ознакомился с ним в 1840 году, когда странствовал до Одессы; но там мы разрознились, и только в 1843 году я снова сошелся с ним в Русике. Бог знает, был ли кто из русских святогорцев в такой мысленной брани, в таком бурном смятении духа, как юный живописец. Верно, для врага он был несносен.
Несколько раз покойный порывался оставить Русик, где стесняются своеволие и причуды желаний, и хотел жить где-нибудь на свободе, но Бог не допустил до того. Грозные сновидения двукратно останавливали моего друга от задуманного им выхода из Русика. Разумеется, если бы он обольстился влечением мысли на свободу, враг сокрушил бы его.
Самое афонское пострижение в монашество живописец принял по особенному убеждению таинственных посетителей. После многих и напрасных со стороны духовника предложений к принятию иноческой одежды однажды Григорий (мирское имя Пантелеймона) после живописной работы в трапезе заснул, и ему представилось, что он там же, в трапезе, сидит за стенною картиною и работает.
В трапезе не было ни одной души, кроме его одного....
Только вдруг Григорий слышит, что дверь тихо растворяется и кто-то входит; он оглянулся и, не обращая особенного внимания на посетителей, углубился в свое занятие. Между тем приближаются к нему двое: первый из них старец самой привлекательной и почтенной наружности, а последний юноша, прекрасный собою и в древнем еллинском одеянии. Молча стали они один по правую, а другой по левую сторону живописца и следили за очертаниями его труженической кисти. Наконец старец, положив руку на плечо Григория, кротко спросил его:
- Ты еще не постригся?
Григорий внимательно посмотрел на старца и потупился. Вид старца поразил Григория: в чертах его он видел светлые черты святого Митрофана Воронежского.
- Да нет еще, - отвечал юный незнакомец на вопрос старца и потом с чувством продолжал: - сколько я говорю Григорию, чтобы принять ангельский образ, так нет, не слушается. А надобно бы, и пора ему постричься…
Эти слова юноши, произнесенные трогательным голосом, полным упрека любви и сострадания, сильно потрясли сердце Григория: он тогда же проснулся и, несмотря на то, что было уж около полуночи и все спали, побежал к духовнику и разбудил его.
Духовник не смутился нечаянным и безвременным приходом живописца, потому что знал его постоянную брань и тяжелые искусы, которые часто наводил на него демон, а потому и отворял для Григория дверь свою во всякое время. Только действия и слова Григория удивили духовника в настоящий раз.
Дотоле упорный и не всегда сговорчивый, живописец, заливаясь слезами, пал духовнику в ноги и умилительно просил пострижения.
- Что это значит? - спросил удивленный духовник.
- Ради Бога, постригите, - сквозь слезы и умоляющим голосом повторил Григорий и, немного успокоившись, рассказал духовнику свое сновидение.
- Хорошо! - с улыбкою отвечал тот, выслушавши. - Видишь, - заметил он потом, - сам святой Пантелеймон скорбит на тебя за твое упорство и отлагательство пострижения.
Письма святогорца Часть III
Иеросхим. Сергий Веснин. Письма святогорца.
1844 г., Афон . Русский монастырь
| 
