Ефрем Катунакский. Стань для старца всем, даже его плевательницей и ночным горшком

Публикуем рассказы о Святой Горе архимандрита Григория Зумиса, игумена афонского монастыря Дохиар. Мы исправили перевод, который далек от совершенства. Назовем эти воспоминания "Дохиарский патерик", потому что это так и есть, настоящий патерик, или точнее, Герондикон. Эти рассказы учебник подлинной афонской духовности. - Святая Гора

 К Данилеям мы вернулись совершенно очарованные  старцем. Посещение афонской пустыни оставило в нас глубокий след, и впоследствии, после всякого посещения отца Ефрема, это впечатление ещё более усиливалось.
 Сквозь его манеры и слова просвечивала истина. Всякий  раз, когда я заходил к нему в келью, он прижимался своей сухой щекой к моей щеке, а я при этом думал: «Не удивляйся, так тебе дают благодать и забирают грехи». Я вспоминал, как авва Зосима поцеловал преподобную Марию Египетскую в её иссохшие уста, чтобы получить благодать.

 Однажды духовный брат отца Ефрема открыл ему свои  намерения: «Я отправлюсь на свой остров, чтобы там пробудить монашество от сна. Если у меня ничего не выйдет, то я сброшу с себя рясу». После такого признания отец Ефрем на несколько лет потерял покой. «Кто мы чтобы угрожать Богу? Это нечестие, отец игумен, и не только когда мы так говорим, но даже когда подумаем».

Позднее он говорил: «Благодаря   способностям,   которые дал ему Бог,  он всё-таки    чего-то    добился.   Но   и  дьявол урвал  себе  хороший кусок:   о   нём   стали распускать       разные слухи, из-за которых ему пришлось оттуда уехать».

Когда я спросил его о вопросах исповеди, то он признался
мне, что никогда не изучал канонов, и поэтому не исповедует.

—    Основное, чем я здесь занимаюсь, это молитва.
 Я спросил:

—    Мне нужно советоваться с другими игуменами и старцами?

На это он ответил:

—    Не нужно. Держись того, что ты принял от старцев 
Филофея и Амфилохия. Я тоже буду этого держаться.

Хотя его основным деланием была молитва, он учил и о послушании: «Стань для старца всем, даже его плевательницей и ночным горшком».

 Вспоминая о своей жизни, он говорил: «Тридцать лет я был послушником у старца Никифора, который был очень суровым.  Я просил его провести в нашу келью воду, так как, говорил я, "прошло уже много лет, и я уже не могу таскать её издалека"; для этого понадобилось бы всего несколько труб. "Не надо, — ответил мне старец, — так будет не по-монашески"».

 «От послушания рождается молитва, а от молитвы — богословие». Таким было основное положение его учения.

—    Однажды я занимался своим рукоделием (вырезал
 печати для просфор) и одновременно готовил еду. Пришёл
 брат и сказал мне: «Присматривай за едой». А у меня как раз
 очень хорошо шла молитва, и я не послушался брата. В результате и молитва пропала, и еда сгорела...

 Старец Ефрем считал послушание основой монашеской жизни.

—    В монашестве всё основывается на послушании. Духовная жизнь с него начинается и благодаря ему же достигает совершенства.

 Его старцы были людьми простыми, их рукоделием была рыбная ловля. Несмотря на то, что у них не было того, чего искал отец Ефрем, он оставался у них в послушании и слу
жил им, а по духовным вопросам советовался с отцом Иосифом, которого на Святой Горе называли пещерником.