Силуан Афонский. Я отсекаю мою волю пред тобой, и в этом моя польза, большая, чем от какого бы то ни было совета Старца.

Однажды О. Вениамин Калягрский, гуляя в праздничный день по монастырскому лесу с О. Силуаном, предложил ему пойти к замечательному и весьма известному тогда на Афоне — Старцу О. Амвросию, духовнику Болгарского Монастыря «Зограф». Силуан немедленно согласился... Идут... О. Вениамин полюбопытствовал, о чем Силуан будет спрашивать Старца Амвросия.
      — Я ни о чем не думаю спрашивать Старца,— ответил Силуан.— У меня сейчас нет никаких недоумений.
      — Тогда зачем же ты идешь?
      — Я иду, потому что ты так хочешь.
      — Но ведь к старцам ходят ради пользы.
      — Я отсекаю мою волю пред тобой, и в этом моя польза, большая, чем от какого бы то ни было совета Старца.

Ростом старец Силуан был выше среднего; крупный, но не великан. По телу он не был сухим, но не был также и грузным. Сильный торс, крепкая шея, крепкие, пропорциональные торсу ноги с большими ступнями. Рабочие руки, сильные, с большими ладонями и крупными пальцами. Лицо и голова очень гармонических пропорций. Красивый, округлый умеренный лоб, чуть больший длины носа.

Нижняя челюсть крепкая, волевая, но без чувственности и жестокости. Глаза темные, небольшие; взгляд спокойный, мягкий, по временам проницательно-пристальный; часто усталый от многого бдения и слез. Борода большая, густая, несколько с проседью. Брови густые, несросшиеся, низкие, прямые, как у мыслящих людей. Волосы на голове темные, до старости умеренно густые.

Его несколько раз фотографировали, но всегда он выходил неудачно. Крепкие, мужественные черты его лица выходили сухими, жесткими, грубыми, тогда как в жизни он производил впечатление, скорее, приятное своим мирным и благодушным лицом, которое от малого сна и многого поста и умиления часто бывало бледным, мягким, совсем не суровым.
 
      Так бывало обычно, но иногда он преображался до неузнаваемости. Бледное, чистое лицо с каким-то особым просветленным выражением бывало настолько поразительным, что смотреть на него не было сил; глаза при взгляде на его лицо опускались. Невольно вспоминалось Священное Писание, где говорится о славе лица Моисея, на которую не мог взирать народ.
 
      Жизнь его была умеренно суровая, с совершенным невниманием к внешности и большим небрежением о теле. Как большинство афонских подвижников, тела своего он не мыл. Одевался грубо, как рабочие монахи; носил на себе много одежды, потому что за годы полного небрежения о теле часто простужался и страдал от ревматизма.

Тропарь преподобного Силуана Афонского

Серафимския любве ко Господу пламенный ревнителю/ и Иеремии, о народе плачущему,/ усердный подражателю,/ всеблаженне отче Силуане,/ ты бо, зову Матере Господа Сил внемляй,/ змия греховнаго мужемудренно изрыгнул еси/ и в Гору Афонскую от суеты мира удалился еси,/ идеже в трудех и молитвах со слезами/ благодать Святаго Духа обильно стяжав,/ еюже сердца наша воспламени/ и с тобою умильно взывати укрепи:/ Господи мой, Жизне моя и Радосте Святая,// спаси мир и нас от всяких