Дневники монахов

В XIX веке игумен Пантелеимонова монастыря о. Иероним заставлял всех братьев писать дневники. Многие возражали:

- Батюшка, да что писать? Монашество - это писание?

- Что видите, то и пишите! Проснулся – видишь, солнце взошло – написал….

А после о. Иероним добвлял:

- Это нужно будет тем, кто придет после нас...

о. Иероним

Теперь множество дневников, сохранившихся в монастыре, дают нам возможность окунуться в жизнь прошлого века и понять многие вещи, неприемлемые для современного сознания.

Прежде всего, дневники дают нам возможность понять как монахи смогли строить такие грандиозные постройки без техники. Ведь в то время использовались только мулы и быки. Оказывается, в XIX в кандидатов в монастырь отбирали по икрам! Об этом пишут монахи в дневниках.

Желающих было так много, что выбирали только тех, у кого были самые толстые икры на ногах. Это указывало на то, что такие монахи смогут носить большие тяжести. И действительно, монахи русского монастыря поднимали больше чем мулы и быки. Это были настоящие богатыри!

У самого о. Иеронима была паховая грыжа весом около трех килограмм. От боли он не только не мог стоять, но и спать. Спал он 15 минут в сутки – урывками. И  тем не менее, он жил и работал, причем, об этом до его смерти никто не узнал!

Конечно, эти факты из братских дневников поражают воображение. В дневниках мы находим рассказы прп. Силуана, тогда еще Семена, о своем детстве и юности:

 ...Однажды на Пасху, после обильного мясного обеда, когда братья его разошлись по гостям, а он остался дома, мать предложила ему «яичницу»: он не отказался: мать сварила ему целый чугун, до полусотни яиц, и он все съел.

В те годы он работал со своими братьями в имении князя Трубецкого, и в праздники иногда ходил в трактир, были случаи, что он выпивал за один вечер «четверть» (3 литра) водки, но пьяным не бывал….

...Однажды в сильный мороз, ударивший после оттепели, сидел он на постоялом дворе. Один из постояльцев, переночевавший там, хотел возвращаться домой: пошел он запрячь свою лошадь, однако, скоро вернулся, говоря:

- Беда! Нужно ехать, и не могу: лед обложил копыта лошади толстым слоем, и она от боли не дается отбить его.

Семен говорит:

- Пойдем, я тебе помогу.

На конюшне он взял шею лошади около головы подмышку и говорит мужику: «Отбивай». Лошадь все время стояла не шелохнувшись; мужик отбил лед с копыт, запряг и уехал.

...Голыми руками Семен мог брать горячий чугун со щами и перенести его с плиты на стол, за которым обедала их артель. Ударом кулака он мог перебить довольно толстую доску. Он подымал большие тяжести и обладал редкою выносливостью и в жару, и в холод: он мог есть очень помногу и много работать.

Но эта сила, которая позднее послужила ему для совершения многих исключительных подвигов, в то время была причиной его самого большого греха, за который он принес чрезвычайное покаяние.

...Однажды, в престольный праздник села, днем, когда почти все жители весело беседовали около своих изб, Семен с товарищем гулял по улице, играя на гармонике. Навстречу им шли два брата - сапожники села. Старший - человек огромного роста и силы, большой скандалист, был «навеселе». Когда они поравнялись, сапожник насмешливо стал отнимать гармошку у Семена; но он успел передать ее своему товарищу. Стоя против сапожника, Семен уговаривал его «проходить своей дорогой», но тот, намереваясь, по-видимому, показать свое превосходство над всеми парнями села в такой день, когда все девки были на улице и со смехом наблюдали сцену, попер на Семена. И вот, как рассказывал об этом сам Старец:

-          Сначала я подумал уступить, но вдруг стало мне стыдно, что девки будут смеяться, и я сильно ударил его в грудь: он далеко отлетел от меня и грузно повалился навзничь посреди дороги; изо рта его потекла пена и кровь. Все испугались; испугался и я; думаю: убил. И так стою. В это время младший брат сапожника взял с земли большой булыжник и бросил в меня; я успел отвернуться; камень попал мне в спину, тогда я сказал ему: «Что же, ты хочешь, чтоб и тебе тоже было?», и двинулся на него, но он убежал. Долго пролежал сапожник на дороге; люди сбежались и помогали ему, омывали холодной водой.

Прошло не меньше получаса прежде, чем он смог подняться, и его с трудом отвели домой. Месяца два он проболел, но, к счастью, остался жив, мне же потом долго пришлось быть осторожным: братья сапожника со своими товарищами по вечерам с дубинами и ножами подстерегали меня в закоулках, но Бог сохранил меня.

Придя в монастырь, Силуан обладал очень большей силой. Например, в братских дневниках мы читаем, что прп. Силуан Афонский забивал ладонью гвоздь-сотку в дерево. Сегодня и молотком не всякий забьет!

Так, подражать подвигам предыдущего поколения далеко не всем под силу. Нужно быть очень осторожным и рассудительным в этом отношении. Однако мы можем подражать их подвигам в ревности, иметь такую же целеустремленность, такое же горение. Это под силу всем.

В XIX веке  Пантелеимонов монастырь. Пристань. (фото из личного собрания)