Главная
Монах Симеон Афонский
Написать икону на Афоне
Заказать поминание на Афоне
Новости
Стихи
Тексты
Переводы
Библиотека
Галереи
Иконы Афона
Поездка на Афон
Паломничество Афон
Монастыри Афона
Что такое Любовь?
Богатство?
Старец
Видео
Аудио
О проекте
Написать письмо
Все комментарии
Молитва
Карта сайта
Поиск
Сегодня
28 ноября
Преподобный Паисий Величковский

Афон

 
информационный портал Святой Горы Афон. Все об Афоне. Исторические описания Горы Афон. Советы о том, как организовать поездку на Афон, и отчеты о путешествиях. Паломничество на Афон: карты Афона, описания монастырей, троп и советы для самостоятельных путешественников. Рассказы о старцах Афона и афонских монахах. Переводы рукописей и Житий афонских святых. Фото и иконы Афона. Поучения, притчи и стихи монахов Афона, старцев и святых. Богословские статьи. Смотрите: Новые статьи на портале
Присоединяйтесь к нам в группе ВКонтакте-1 ВКонтакте-2 Instagram и Telegram и facebook group, на странице facebook web в на канале Youtube также в zen.yandex. и получайте расширенный контент в Patreon. Рекомендуем сайты: Высказывания о духовной жизни - Жития, притчи старцев
В НАЧАЛО / НОВОСТИ / ПОУЧЕНИЯ / МОНАХ СИМЕОН АФОНСКИЙ. ПТИЦЫ НЕБЕСНЫЕ. ДУРНЫЕ НАКЛОННОСТИ
Монах Симеон Афонский. Птицы Небесные. Дурные наклонности

Монах Симеон Афонский. Птицы Небесные. Дурные наклонности

 

 

Публикуем главы из книги: Монах Симеон Афонский. “Птицы Небесные или странствия души в объятиях Бо­га” - Афон

 

ДУРНЫЕ НАКЛОННОСТИ

Ты видишь, Боже, что детство не заканчивается в нас, оно про­сто переходит на другой уровень сознательности - в начало пони­мания и познания земного мира. Хотя для нас проходят дни, меся­цы и годы, для Тебя, Господи, не проходит даже этот миг, ибо Ты со­держишь в Себе все времена. Ты даже Свою вечность превращаешь в “сейчас”, так как Ты - “всегда один и тот же”. Горько учиться “люб­ви” к миру, не научась любви к Богу, учиться познавать временное и не учиться постигать вечное, учиться дружить с этим преходя­щим миром, не учась обретению отношений с Тем, Кто был, есть и пребудет вечно. Горько слыть у учителей и родителей успевающим в том, что отнимает у души жизнь вечную и скрывает от сердца не­преходящую любовь Христову.

Наследуя при рождении определенные качества души, ума и те­ла и начиная совершать греховные поступки, мы приходим к бур­лящей желаниями юности, где, собственно, у нас не остается выбо­ра. Мы непроизвольно склоняемся к тем условиям существования, которые отвечают нашему сложившемуся устроению. Занавес дет­ства постепенно распахивался, открывая взгляду новых действую­щих лиц подростковой поры взросления, ломающей напрочь вся­кие преграды для дурных наклонностей.


Высокий тополь-осокорь шумом листьев, похожих с изнанки на детские ладошки, приветствовал наш приезд. Улица, на которой мы поселились, и дом, в котором начали жить, мне очень понра­вились. Дом мне полюбился тем, что в пристройке отец сделал сто­лярную мастерскую, где я мог вдоволь играть с инструментами от­ца, за исключением рубанка, который он приказал не трогать, что­бы я его не затупил. Заодно мне было поручено выпрямлять старые ржавые гвозди на маленькой наковальне. Я увлеченно трудился над этим поручением, стараясь заслужить похвалу отца, которой я очень дорожил.

 

Со временем он научил меня работать рубанком, и когда под руками завилась первая стружка, это привело меня в со­вершенный восторг. В те времена дети занимались выпиливанием лобзиком узорных полочек и подставок из фанеры; не избежал это­го увлечения и я. Запах сосновых досок и стружек мне запомнился навсегда чистым смолистым ароматом. Еще помню, что я сильно сроднился с огромным тополем возле нашего дома. Мне нравилось взбираться под самую макушку дерева, где, сидя на качающихся под ветром ветвях, я громко распевал строки из песен, услышан­ных по радио: “И снег, и ветер, и звезд ночной полет, меня мое серд­це в тревожную даль зовет”.


Учеба шла своим чередом, но интерес к занятиям начал осла­бевать. Душа начала пленяться тем, что предлагал ей мир. Кино увлекло мою душу невероятным свойством потрясать ее до самых глубин отождествлением с вымышленной жизнью, сыгранной ак­терами. Тогда в кинотеатрах, в основном, шли фильмы о револю­ции, гражданской или Отечественной войне. Но первый фильм, который я смотрел с родителями, оказался индийским, он с триум­фом прошел по всей стране и назывался “Бродяга”. Из зарубежных фильмов помню еще “Тарзана”. Из наших фильмов мне запомнился фильм по сказкам Бажова “Каменный цветок”, а также много раз с восторгом просмотренный “Чапаев”.


Мальчикам из нашего класса нравилось мое умение рисовать, и вскоре я стал “профессиональным” рисовальщиком - изображал различные военные сцены из увиденных фильмов. На такие рисун­ки был большой спрос, и все эти военные эпизоды увлеченно раз­глядывали и комментировали заказчики и зрители.
Иногда, вполголоса, чтобы не слышали взрослые, во втором - третьем классах, мы пытались разобраться в трудных вопросах.
- Кто знает, откуда дети берутся? - задавал кто-нибудь трудный вопрос. Все затаивали дыхание.
- Говорят, что нас где-то находят!
 -Вот, еще! Ерунда какая! - вступал в спор кто-нибудь постар­ше. - Я слышал, мы из женщин получаемся...
 -Да из каких женщин? - возмущались остальные. - Мы сами по себе как-то появились.
Но не эти загадки волновали нас в ту пору. Душу неосознанно тя­нуло к добру, и эта тяга временами проявляла себя неожиданным образом. Находясь под большим впечатлением от одного детского фильма, я увлек местных ребят объединиться в команду, которая под прикрытием темноты делала бы добрые дела одиноким бабуш­кам и дедушкам на нашей улице, чьи близкие погибли на войне. Мы рьяно взялись за добрые дела, нас увлекло тайное совершение добра и удивление взрослых, получивших неожиданную помощь. Мы расчищали заросшие дорожки возле бедных домов, складыва­ли разбросанные кирпичи, доски, убирали строительный мусор. Но потом это увлечение сошло на нет, побежденное сильной стра­стью к футболу.


Близкие и теплые отношения с ребятами этой тихой улицы пе­решли в долгую дружбу и сохранились даже после того, как наша семья переехала снова, поближе к железнодорожному вокзалу. Ме­ня перевели в большую четырехэтажную школу в центре городка, где находилась небольшая спортивная площадка. Там моим идеа­лом сразу и надолго стал футбол. Эта игра настолько увлекла ме­ня, что я готов был играть в нее с утра до вечера и, если остава­лось время, играл с мячом еще у себя дома. Даже в школе кумиром всех школьных перемен был футбол. Как только звенел звонок, мы опрометью бросались вниз по лестнице, чтобы поиграть в мяч.


В наши футбольные битвы часто ввязывался переросток, худой, долговязый и нескладный, которого мы звали - “эй, дядя, достань воробышка!” Острым локтем он всегда больно толкал в бок, и этим, как ни странно, запомнился. Другого звали “костыль” - вместо мя­ча он больно бил по ногам. “«Костыль» пришел, берегись ребята!” - предупреждали мы друг друга. Наибольшим уважением пользо­вался игрок, умевший запутывать других финтами в подражание знаменитому Пеле. Некоторым финтам обучился и я, чем немало раздражал нападающих, которые бурчали, следя за мячом, мель­кавшим в ногах: “Финти, финти, дофинтишься у меня!”
Мою страсть к футболу смогло победить лишь одно увлечение - велосипед. Это был трофейный немецкий “взрослый” велосипед - необыкновенно легкий и прочный. Так как он был слишком боль­шим для меня, мне пришлось изощриться, чтобы научиться ка­таться на нем, продевая ногу в раму и изгибаясь всем телом, чтобы достать педали. Этот велосипед стал моим самым большим другом на все время детства до начала юности.


Празднование Нового года в школе надолго запомнилось осо­бым чувством душевной чистоты зимнего вечера с медленно кру­жащимся снегопадом и особым праздничным ощущением, непо­хожим на другие праздники. Изготовление и раскрашивание но­вогодних масок было веселым приготовлением к праздничному школьному вечеру. Мы сами вырезали из бумаги снежинки, звез­дочки, гирлянды и развешивали все эти украшения в школьном за­ле. А на центральной площади, рядом со школой, уже возвышалась городская елка, сиявшая множеством разноцветных лампочек. Из репродукторов звучала красивая мелодия: “А снег идет, а снег идет, и все вокруг чего-то ждет...” Светлое мерцание падающего снега, елка в праздничном убранстве, необыкновенно чистое состояние души говорили об иной, сокровенной благодати Рождества Христо­ва, но, к сожалению, я тогда забыл эти слова, увлеченный блестя­щей мишурой искусственных, придуманных людьми торжеств.


Процесс учебы становился для меня все менее интересным, пе­реходя в нудную обязанность. Гораздо интереснее было встречать­ся в школе с друзьями и проказничать на уроках. Часто мои шутки, сами собой слетавшие с языка, заставляли хохотать не только весь класс, но и самих учителей, что обычно заканчивалось выдворени­ем меня за дверь.


Из школьных лет пятых - шестых классов запомнились двое мо­их неразлучных друзей - Алексей и Юра. Национальности для нас не существовало. Лишь повзрослев, я понял, что один из них был грек, а другой - поляк, наверное, из семьи ссыльных. В это время гремела популярная песня “Бэсамэмучо”, и это прозвище, данное мне Алешей, надолго прилипло к моему имени. Алексей нравился мне живостью характера. Тогда итальянские песни входили в моду, и он задорно горланил на школьных переменах: “Марина, Марина, Марина!” Еще этот непоседа хорошо изображал военную трубу в известной песне тех лет “Солдаты, в путь...”
Юрий держался скромнее и серьезнее. Он удивлял меня умени­ем играть на семиструнной гитаре и петь “В глубоких теснинах Дарьяла”. Кроме того, он любил книгу “Туманность Андромеды”, как и я, и этим сильно меня привлекал. Оба друга являлись преданны­ми почитателями моих многочисленных рисунков на тему военных сражений.


Запуски первых спутников, а затем полет Гагарина потрясли наше воображение. Увидеть спутник в ночном небе и показать его другим считалось невероятной удачей. Иной раз, после уроков, мы углублялись в дискуссии об устройстве Вселенной.
 -Вы знаете, что находится в космосе? Кто скажет? - начинал, обычно, Юра.
- Планеты, звезды и галактики. - перечислял я.
- Правильно. А космос в чем находится?
В этих словах уже звучало некоторое ехидство.
- В вакууме. - припоминал я.
- А что такое вакуум?
- Пустота.
- Так. А пустота в чем?
- Как в чем? - вступал Алеша. - Пустота - это ничего. Значит, ни в чем!
- А как же это держится ни в чем? - торжествовал Юра.
- Падает, наверное, куда-то! - заключал Алексей.
- А мне кажется, что вакуум тоже в чем-то находится... - выска­зывал я предположение. И мы замолкали, потрясенные тайнами мироздания.
 -Да хватит вам, заладили, космос - это космос. Айда в мяч играть! - задорно потряхивал Алексей большим чубом, пиная при­несенный мяч.


Родители, заметив мое чрезмерное увлечение играми, стали бо­лее строго относиться к школьным занятиям, поэтому приходилось подавлять свое нерасположение к учебе и учиться ради хороших отметок. Только на уроках литературы душа оживала и словно про­буждалась. В это время произошло мое знакомство с рассказами Чехова, который стал мне очень близок тонким проникновением в характеры людей и еще потому, что его книги были у нас в домаш­ней библиотеке. Глубокое воздействие пьес Чехова открылось мне гораздо позже. Гоголь был еще закрыт для меня, возможно, из-за того, что приходилось заучивать отрывки из его повестей. Досто­евский был изъят полностью из всех школьных программ. О нем я прочел в энциклопедии, что это “мракобес” и “ярый реакционер”.


На уроках литературы моего сердца коснулась трогательная нежность и мелодичность стихов Тютчева и Фета, которые надол­го остались в моей памяти. Учительница литературы предложила всем попробовать написать стихотворение для прочтения в классе. Прибежав домой, я, ради вдохновения, уселся перед окном, за ко­торым мелкий весенний дождик затянул мокрой сеткой мокнущие кусты цветущей сирени. Даже мама удивилась моему долгому си­дению у окна и встревожилась:
 -Что-то случилось в школе, сынок?
- Нет, мама, это я пишу стихотворение!
 -Ах, вот как! - засмеялась она. - Вот и в нашей семье родил­ся поэт!
Множество ощущений и мыслей нахлынули на меня, но сердце еще не владело словами, они не повиновались ему и я написал со­всем не то, что чувствовал.
 -Хорошее у тебя стихотворение! - похвалила учительница. - Но почему оно такое печальное?


В ответ я только пожал плечами. Как-то я услышал, что сестра вполголоса разговаривает с мамой о запрещенном поэте, спраши­вая, можно ли почитать томик его стихотворений, который пода­рили ей подруги? Мама разрешила, а я подбежал к сестре и начал умолять ее дать и мне прочесть стихи, о которых она спрашивала у мамы. Этим поэтом оказался Есенин. Он увлек меня настолько, что вся моя юность прошла в подражании его творчеству, хотя впо­следствии меня потрясли замечательные стихи Блока, а затем За­болоцкого. Но милее стихотворений Есенина о природе для меня не было ничего, за исключением, конечно, поэзии Пушкина и Лер­монтова. Есенинская образность стиха не только заворожила меня, но и закрыла для сердца его неглубокое знание жизни и трагич­ность судьбы, о чем я узнал гораздо позже.


С малых лет мой слух всюду сопровождали песни: пела мама, пела и моя сестра, но больше всего песен неслось из громкогово­рителей, установленных в те годы на столбах главных улиц и пло­щадей. Передачи главной радиостанции из Москвы транслирова­лись с 6 часов утра до 18 часов вечера, и песни тех лет буквально вдалбливались в наше сознание и надолго отпечатались в нем. Не­которые мелодии были удивительно красивы, но это открылось мне значительно позже, как и трогательные стихи Фатьянова. Школьные обязанности и общественные дела не увлекали меня, и это в преподавательской среде называлось “неактивный ребенок”, хотя преподавательница неоднократно пыталась назначить меня старостой класса.


Моего отца, после того как я нечаянно разбил стекло в классном шкафу, она стала часто вызывать в школу, чему очень удивлялась мама, хотя я больше не бил стекол и не собирался этого делать. Заподозрив неладное, ей удалось отвадить отца от хождения на школьные беседы:
- Хватит тебе в школе водить шуры-муры, достаточно и работы, где проводниц полно, только позови..;
- Тогда ты ходи в школу, когда вызовут, - добродушно посмеи­вался он.
- Я ни за что не пойду выслушивать всяких вертихвосток! - от­резала мама. Вот таким странным образом контроль родителей за моей учебой закончился.


Школьные друзья стали главными наставниками в моей жиз­ни. Наша активность была направлена, в основном, на простые ра­дости детства: для некоторых сверстников рыбалка стала пожиз­ненным увлечением, мне нравилось бродить вдоль тихих степных речушек (называемых на Дону “ериками”), когда солнечным лет­ним утром по воде расходятся круги от выпрыгнувшей с плеском рыбы, любоваться полетом реющих над сияющей поверхностью воды огромных синих стрекоз, слышать шорохи качающегося под ветром цветущего камыша, роняющего светлый пух, наслаждаться прохладой реки и купанием в ее прозрачных глубинах. Рыба у меня ловилась плохо, возможно, не хватало ловкости и чутья настоящего рыбака, которого всецело поглощает сам процесс ловли. Еще мы ловили раков по глубоким тинистым норам в берегах мелких речу­шек, которые во множестве оставались от весеннего разлива Дона, так как в то время еще не строили большие водохранилища.


За этот период наша семья несколько раз выезжала в Москву и Петербург. От Москвы осталось в памяти удивление от грандиоз­ности Кремля, страх перед огромными магазинами и усталость от безчисленных толп людей. Петербург мне понравился строгой кра­сотой и совершенно другими людьми, непохожими на шумных мо­сквичей. Из поездок родители привозили пластинки и мы сообща слушали их, проигрывая на патефоне.
Однажды в нашу мальчишескую компанию пришла соседская девочка и попросила вынести патефон и поставить какую-нибудь пластинку. Когда раздалась музыка, кажется, “Рио Рита”, эта девоч­ка неожиданно пригласила меня на танец, говоря, что она научит меня танцевать. Не видя в ее просьбе ничего странного, я начал не­уклюже танцевать с ней под ритмичную мелодию. Мальчишеская компания, посмеиваясь, во все глаза смотрела на нас. Вскоре на сте­нах школы появились надписи о нашей любви. Они меня особо не задевали, но в сердце острой занозой осталось будоражущее чув­ство девичьей близости.


Из всех времен года весна оказывала на меня неодолимое жи­вотворящее воздействие. Как я ждал прихода тепла! Еще в феврале я ставил в стакан с водой тоненькую веточку вербы и с трепетом следил, как незаметно совершается чудо преображения со спящи­ми почками, рождающими трогательную нежно-зеленую завязь. Милое весеннее солнышко поднималось все выше, а на душе ста­новилось светлее и радостнее. Слыша разговоры взрослых о цер­ковных праздниках, я спрашивал:
 -Мама, что такое Сретение?
- Зима с весной встречаются, сынок... - отвечала она с улыбкой.
Зачем родители скрывали от меня значение религиозных празд­ников? Со временем мне стало ясно, что люди, привязанные к миру, страшатся позволить какой-либо душе отделиться от них, тем са­мым выявляя всю тщету их земных надежд и упований.


В этот период в моей душе появились две сокровенные тайны, о которых я никому не хотел говорить: странные тревожащие серд­це ощущения от общения с девочками и загадочная увлекательная тайна творчества. Мне захотелось стать поэтом и даже само слово “поэт” кружило мне голову. К сожалению, к этому творческому по­рыву примешалось ревнивое чувство первенства, которое портило душу и делало ее безвольной пленницей пустого сочинительства. Тогда мне было еще невдомек, что ничтожные стихотворные без­делки и страсть к состязанию надолго уводят душу в томительные мытарства по пустыням тщеславия. Попавшись в соблазн сочини­тельства, мне предстояло многие годы брести по пескам и пусты­ням эгоизма и тщеславия, чтобы на личном опыте постичь химе­ры, созданные греховным умом и испорченными помыслами. Все вместе это называлось трудной порой “переходного возраста” или болезненным взрослением души, познающей убийственность соб­ственной гордости и эгоизма.


То, чему мы можем учиться свободно и с пользой для души, без опасения потеряться в дебрях гордыни и страстей - это искрен­няя и чистая любовь к Богу, всякое иное приобретение знаний есть лишь порча ума и сердца. Страшно затеряться в юности среди лже- богов и идолов мирской жизни, которым поклоняется мир, и не заметить кроткого и любвеобильного Христа. Прекрасное занятие для человека - свидетельствовать о милосердии Божием, оберега­ющем его от недобрых путей, но самое лучшее - отдать всего себя Его милосердию и постигать, насколько это возможно, безпредельность Божественной любви.

 

Далее... Читать всю книгу: Монах Симеон Афонский. Птицы Небесные

 
Комментарии
Всего комментариев: 4
2016/10/29, 21:21:06
спасибо.
Надежда
2016/10/29, 19:30:05
Как просто, точно и тонко изложена суть.
Ирина
2016/10/29, 12:49:15
Слава Богу за все! Слава Богу, что ищем свой путь к Нему!
Спаси Господи!
татиана
2016/10/29, 07:48:39
Да,детство и юность навсегда останутся в памяти,также первые впечатления от окружающего
нас мира.После этого лучик Божественной Благодати коснулся и человек стал стремиться к
Богу.Это счастье.
Господи помилуй всех нас.!
Ирина
Добавить комментарий:
* Имя:
* Сообщение [ T ]:
 
   * Перепишите цифры с картинки
 
Подписка на новости и обновления
* Ваше имя:
* Ваш email:
Последние обновления на портале
Монах Симеон Афонский
Написать икону на Афоне
Виноградная Лоза Симеона Мироточивого, Афон, Хиландар
Честной пояс Богоматери
Заказать поминание на Афоне
Конкурс на лучшую фотографию Святой Горы Афон
Афон, И.А. Гарднер, Впечатления и воспоминания - I
Святая Гора Афон, И.А. Гарднер, Воспоминания - II
Высказывания католиков об Афоне. Божья Гора. Амарандо Сантарелли
Паисий Святогорец
Афонский патерик или Жизнеописания святых на Святой Афонской Горе просиявших
Афонский спецназ. Старец Ипполит (Халин)
Паисий Святогорец. Житие (ВИДЕО) Часть I
«Лучшее стихотворение об Афоне»
Паисий Святогорец. Житие (ВИДЕО) Часть II
Паисий Святогорец. Житие - III часть
Паисий Святогорец. Житие (ВИДЕО) - IV часть
Паисий Святогорец. Житие (ВИДЕО) Часть V
Филофей Коккин Житие Саввы Нового - Часть I
Филофей Коккин Житие Саввы Нового Часть II
Паисий Святогорец Отношение к электронным паспортам
Порфирий Кавсокаливит об антихристе и электронных паспортах
Старец Порфирий Кавсокаливит (Баирактарис)
Павле Рак Приближения к Афону (Одно из лучших описаний!)
Порфирий Кавсокаливит, Часть I
Порфирий Кавсокаливит Поучения Часть II
Сергий Веснин
Афон 1844 Письма святогорца Часть I
Афон 1845 Письма святогорца Часть II
Афон 1846 Письма святогорца Часть III
Афон 1847 Письма святогорца Часть IV
Афон 1848 Письма святогорца Часть V
Афон 1849 Письма святогорца Часть VI
Неизвестные страницы истории
Герасим Менайас
Афон фото
Василий (Григорович-Барский) Странствования
Лучшие фотографии Афона
Житие Илариона - Грузина
Афон: вчера и сегодня
Порфирий (Успенский)
Силуан Афонский
Сергей Соловьёв
Athos
Ученым
История России
Святая Гора XVIII - XX Исторический контекст эпохи
Отзывы о книгах
Анонсы книг
Русский Афон
Нил Сорский
Паисий Величковский
Русские старцы об Афоне
Святые Афона
Старцы Афона
Форум портала Афон
Крест
Сладкое Лобзание
Достойно Есть
Иверская Икона Вратарница Афона
Скоропослушница
Всецарица
Троеручница
Млекопитательница
Страшное Предстательство
Отрада Утешение
Экономисса
Одигитрия
Целителя Пантелеймона
Праведной Анны
Николая Чудотворца
Николы
Икона Георгия Победоносца
Икона Богоматери Милующая
Акафист и икона Божией Матери Игумении Горы Афонской
Икона Богородицы Ктиторская
Богоматерь
Богородица Елеоточивая
Икона Божьей Матери Иерусалимская
Пресвятая Богородица Герондисса
Икона Св. Иоанна Предтечи
Акафистная
Икона апостолов Петра и Павла
Икона Богородицы Мироточивая
Монреальская Иверская икона
Икона Богородицы Одигитрия
Икона вмч. Георгия
Икона Преображения Господня
Афанасий Афонский житие икона
Тихвинская икона
Живоносный Источник
Иерусалимская
Икона великомуче­ника Георгия Зограф
Богоматерь Скорбящая
Мати Молебница
Святыни Афона
Акафист
Матрона Московская
Гавриил Зырянов Икона Акафист
Жития
Русские монастыри скиты
Тайны Афона
Новый Афон
Соловки
Валаам
Троице Сергиев Лавра
Киево-Печерская Лавра
Иеромонах Симон "Тихие песни уединения"
Иером. Серафим (Захаров). Живое предание Афона
Фильм: Игумен архимандрит Евлогий (Иванов)
Закончена публикация писем Сергия Веснина, это, без сомнения, лучшее описание Святой Горы Афон. Мы закончили публиковать Житие старца Паисия Паисий Святогорец Житие. В историческом разделе начата публикация истории строительства Новоафонского монастыря: Новый Афон монастырь в Абхазии на Новом Афоне.

Свобода - это | Свобода | Дверь, которая нарисована на стене | Свобода в Любви | Как стать свободным | Вкус Свободы | Умереть за Любовь| Скорби | Необходимое и лишнее | Нечистая совесть | Окаменевшее сердце | Смерть | Жизнь | Союз двух сердец | Истинная Любовь | Высшая форма Любви | Преданность и верность | Труд сердцем | Прямота и честность | Стойкость и решимость | Умение любить | Верность | Деньги | Богатство | Духовное здоровье | Человек – это | Ум и разум | Ум | Предательство| Улица детства | Язык Любви | Стихи о Любви | Вечная Любовь | Суть Любви | Любовь и правда | Правда| Молитвы| Любовь и страсть | Любовь и жизнь | Цельная Любовь | Здоровье души| Смирение и помыслы| Истинное смирение| Смирение и ум| Смирение и страх| Смирение и мир| Преданность| Катунакия | Каруля | Керасья | Келия Провата | Скит Малая Анна | ... и многие другие тайные тропы Святой Горы...

Монастыри Афона
Великая Лавра Афанасия | Ватопед | Ивирон
Хилaндар | Дионисиат | Кутлумуш | Пантократор
Ксиропотам | Зограф | Дохиар | Каракал | Филофей
Симонопетра | Агиа Павла | Ставроникита | Ксенофонт
Григориат | Эсфигмен | Пантелеимонов | Констамонит

Русские обители Афона| Пантелеимонов монастырь | Старый Русик | Андреевский скит | Ильинский скит | Скит Новая Фиваида | Создание скита Новая Фиваида | Крумница | История скита Крумница | Ксилургу
Пока мы не решились на Добро, стяжание его представляется трудным, но как только мы решимся, трудности отступают. (Монах Симеон Афонский, из устных поучений)

Афон статистика ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru
Создание и разработка сайта - веб-студия Vinchi & Илья

При копировании или цитировании текста и фотографий необходимо давать
активную ссылку http://www.isihazm.ru

(В связи с вопросами наших читателей оповещаем, что Монах Симеон Афонский ни в интернете, ни в каких сайтах участие не принимает. Он пребывает в затворе, не принимает посетителей, не имеет страниц в соц.сетях. С Богом!)

Монастырь Дивеево