Православие или смерть

Лозунг «Православие или смерть» весьма популярен в современном православном мире. Тем не менее, чаще всего в эти понятия вкладывается разный смысл. А что если взглянуть на лозунг «Православие или смерть» с точки зрения афонских монахов?

Вы наверное удивитесь, узнав, что этот лозунг отнюдь не принадлежит зилотам монастыря Есфигмен, хотя он, действительно, берет начало из Греции. Дело в том, что лозунг «Православие или смерть» был выдвинут греками во время турецкой оккупации. Тогда многие исповедники добровольно принимали мучениченическую смерть. Даже на Афоне некоторые монахи брали благословение старца и отправлялись в Констатинополь, чтобы исповедать свою Веру и умереть за Христа.

Однако турки не воевали против Православия. Напротив, они были очень терпимы и предоставили Церкви невиданную для того времени свободу. Поэтому лозунг «Православие или смерть» никогда не был лозунгом Церкви. В то время лозунг «Православие или смерть» обычно брали на вооружение единичные исповедники Веры.

Тем не менее, в истории Афона можно выделить два ключевых момента, в которых лозунг ««Православие или смерть» был реализован целыми монастырями.

Первое событие – разгром имяславского движения в Русском Монастыре на Афоне. В соответствии с предписанием Святейшего Синода, 4 июня 1913 года военный корабль «Донец» доставил архиепископа Вологодского Никона Рождественского и профессора Троицкого на Афон с целью «усмирения монашеского бунта. Перепись, проведённая архиепископом, показала, что среди 1700 российских монахов 661 записали себя имяборцами, 517 — имяславцами, 360 уклонились от переписи, а остальные записались нейтральными. Это официальная статистика. Впрочем, покалечено и вывезено с Афона было гораздо больше монахов.

В течение июня архиепископ Никон "вёл переговоры" с имяславцами и пытался заставить их поменять свои убеждения добровольно, но потерпел неудачу. Не будем вдаваться в подробности, лишь заметим, что архиепископ Никон не имел богословского образования, поэтому его тактика сводилась к запугиванию монахов, доходившему до хулы. В результате произошло событие, названное историками – усмирение «монашеского бунта», а позднее названное разгром русского монашества на Балканах.

Мало кто знает, что и Синод, и Император были против подавления силой того недоразумения, которое впоследствии назовут «монашеским бунтом». И совсем осталось незамеченной роль архиеп. Антония (Храповицкого). Ведь именно он убедил Синод в необходимости немедленной расправы и таким образом повлиял на Императора. Именно ему принадлежит идея «убедить монахов порохом», именно он доказывал, что никакой диалог с монахами невозможен и не нужен. Зачем диалог, если есть солдаты?! Раз монахи выдвинули лозунг «Православие или смерть» - пусть попробуют пороха…. Таким образом, именно архиеп. Антония (Храповицкого)  правильно считать главным действующим лицом расправы. Причем, если вспомнить о положении архиеп. Антония (Храповицкого) в Цекви, то можно без преувеличения сказать, что он в то время занимал место русского Патриарха.

Второе событие – конфликт в монастыре Есфигмен. Конфликт резко обострился в конце 2002 года, когда Вселенский престол официально объявил мятежную братию (тогда 117 монахов) схизматиками, что, согласно законодательству Греции, влечёт выдворение с Афона, постановление о чём было принято судом Салоник, а затем Верховным судом Греции. В декабре 2006 года произошло столкновение. А в июне 2008 года сообщалось о стягивании полицейских сил к монастырю. Между тем, официальные сведения, поступившие в русскую печать – половинчаты. Впрочем, мы к этому уже привыкли.

В греческой печати сообщались многие интересные подробности. Оказывается, последний раз, в 2008 году, полиция была стянута к Есфигмену… по требованию Вселенского патриарха. Вселенский патриарх обратился к правительству Греции с требованием изгнать мятежное братство с Афона. В качестве вежливого ответа была стянута к монастырю полиция, которая не предпринимала никаких действий. И все же официально патриарх получил совершенно определенный ответ: гражданская власть не считает себя вправе вмешиваться в церковные дела и нарушать суверенитет законов Афона.

Обратите внимание. Здесь мы встречаем уже нечто знакомое: при появлении лозунга ««Православие или смерть» церковная власть обращается к гражданской с просьбой решить церковный конфликт «с помощью пороха». Но как отличается ответ гражданской власти в обоих случаях! В Русской традиции – уничтожить людей, «нет человека – нет проблемы», в греческой – вежливое напоминание о том, что Церковь и государство имеют разные цели, задачи и методы. Церковь и государство это не единая система управления и не единый механизм подавления.

Тем не менее, интереснее всего оказывается сам результат. В Русской традиции – хотели как лучше, а получилось как всегда, разгром русского монашества на Балканах, в греческой традиции – монастырь Есфигмен постепенно исправляется и возвращается из зилотизма к Православию. Так, в Русской традиции –  позиция «Православие или смерть» привела в конечном итоге к убийству, «смерти Православия», в греческой – позиция «Православие или смерть» раскрыла взаимное уважение и благородство человеческих отношений.

Таким образом, позиция «Православие или смерть» в греческой традиции отнюдь не означает неминуемой смерти. Под смертью подразумевается крайняя решимость идти до конца. Наконец, позиция «Православие или смерть» воспринимется не как политический лозунг, а рассматривается в качестве частного богословского мнения.

В Русской традиции лозунг «Православие или смерть» приводит к автоматическому срабатыванию Системы: «нет человека – нет проблемы», потому что Система опознает этот лозунг, как нечто опасное для своего существования. Возможно, тем, кто пытается серьзно следовать этому лозунгу, не лишним будет делать поправку на российские реалии, а именно, на менталитет и исторические особенности симфонии государства и Церкви.