Мелетий Капсалиотис. Отец Тихон о Предании

Обширный материал о Тихоне Русском можно подчерпнуть из рассказов о. Мелетиия из Капсалы. Он был одним из первых послушников старца Тихона. Период его послушничества пришелся на 50-60-е годы. Мы поговорили со старцем Мелетием и сделали перевод рассказа на русский язык. - Святая Гора Афон

(Перевод с греческого монаха Макария Дохиаритиса)

Никто не может понять обораза жизни святого, как жили святые, если сам не будет святым. Ведь диавол искусный психолог, сложным образом ведет человека к погибели. Бывает, один был подвижником, во всем воздерживался — и умер нераскаянным. А другой вел жизнь рассеянную, но по конец, в последний момент может сказать: «Приведите мне священника» - и ушел из рук диавола. Потому что диавол все знает о нас до мелочей, а будущего не может знать! Итак, по видимым проявлениям — очень трудно судить о человеке, если не постигаешь его сути.

Отец Тихон Русский учил нас, что если кто-то хочет сказать, пускай говорит от Отцов. Это верная база — говорить не свое, а переданное тебе. От этого носик опускается вниз. Если ты говоришь от себя, почему ты уверен, что твое мнение будет авторитетным? Вдруг оно неправильно? Тебе оно авторитетно, а другим — нет. Поэтому нужно всегда говорить от Отцов.

Читать он очень любил и читал только Отцов. И главное — читал с чрезвычайным вниманием. У нас как обычно бывает: мы прочитали — и все, больше нам эта книга не интересна. А он каждый раз перечитывал - как в первый! И с таким восторгом обсуждал то, что прочитал. Восклицал, удивлялся, как ребенок.

Я жил в келье Св. Георгия, недалеко от кельи св. Климента. И каждый день приходил, помогать старцу.

Я знал, что старец Тихон запретил вынимать свое тело из гроба. Но я думал, видимо, потому что он иностранец старец запрещает. Подумал, видимо, это не важно, выну его святые мощи из гроба и скажу потом: «Старче, благослови!». А он прямо мне в глаза смотрит — и говорит: «Нет тебе благословения, нет!».

Старец Тихон Русский писал одну икону два года, по несколько мазков. Писал, а по ночам плакал, плакал...