Мой путь на Святую Гору
(Исповедь иером. Филиппа из кельи Фомадос)

Этой осенью келья Фомадос в центре внимания. Впервые публикуем исповедь иером. Филиппа, старца из кельи Фомадос. Этот живой непосредственный и искренний текст никого не оставит равнодушным. Мы  публикуем исповедь с небольшими сокращениями. - Афон

У меня есть чувство, что я родился в церкви, в храме...
Каждое воскресенье на столе моей приснопамятной матери лежала просфора, приготовленная на закваске. Мы называли ее «литургией», потому что относили ее в церковь. Тогда в нашей деревне не было своего храма. Я самостоятельно относил «литургию» в церковь соседнего села: сестре одной ходить туда было нельзя, а старший брат был уже взрослым и помогал отцу в лавке.

Сейчас я затрудняюсь сказать, специально ли моя мать так поступала или ее просветил Бог и Живоносный источник, чтобы я научился ходить в церковь с младых ногтей? В 7-8 летя стал алтарником у скромного и благочестивого священника. Потом помогал певчему, простому человеку, который пел с радостью и болью. Он потерял семилетнюю дочь, Яницу.

В его деревне вместо сахара в коливо по ошибке положили парафин, и от этого умерло много людей. Его боль чувствовалась в пении, это была та боль, которая обуздывает страсти, и люди умягчаются. Каждое воскресенье я страстно стремился в храм. Я уходил оттуда радостным

Спорт, а особенно футбол, очень волновал меня, когда я был в миру. В первом классе гимназии я впервые сыграл за городскую команду. Прежде чем войти в игру, я сказал тем, кто уходил на замену: «На этом месте ты больше не будешь играть». Место центрального защитника всегда было моим, а мой любезный друг больше не играл. Вот таким я был молодым мирянином...

Как-то раз школьный тренер сказал мне: «Дитя мое, здесь мы! играем для развлечения», ая сказал ему: «Здесь мы играем, чтобы выиграть».

В гимназические годы в наш прекрасный город приехал один священник, которого звали так же как отца. И здесь мне нужно, как Александру Македонскому, признать что мой отец по плоти дал мне жизнь, а этот священник благодатную.

Но и он подмешал немного воды в вино, попуская Хотя я был его преданным учеником, моя вторая страсть остлась со мной. На некоторое время вид спорта переменился теперь это был баскетбол. В это время я ушел от своего учителя и это было неправильным поступком.

Я жил с родителями, но моя суть и мой характер больше были созвучны жизни моего духовника. Он был истинными в то же время современным, трудолюбивым, благолепным, он был хорошим богословом и оратором - и это захватывало меня. Я проводил рядом с ним все время. Зимой я ходил вместе с ним в школу,  концерты, в театр. Мы вместе занимались музыкой и иконописи Он организовывал спортивные соревнования, а летом - в чудесные горные деревушки.

Летом, когда он отдыхал в двух исторических обителях нашей местности, я был там вместе с ним. Но когда в нашей деревне отмечали престольный праздник святой Параскевы, верхний район должен был играть в футбол с нижним, я непременно был там.

Как-то раз со школьной экскурсией мы поехали в Метеоры, увидел утром на Литургии, как трех добрых молодцев постригли в монахи. В этот незабываемый таинственный день я попросил «Боже мой, вот бы и я был одним из этих трех, чтобы навса остаться в Метеорах!»

На следующий год в пасхальные дни  оказались на Святой Горе Афон. Она цвела. Цвела природа, цвели обители и скиты. Молодые люди с удовольствием и радостью сид у ног Гамалеильских мудрых старцев-святогорцев...

Мы путешествовали по монастырям, были в Великой Лавре, где старец Аввакум, который знал наизусть Священное Писание, провел для нас экскурсию, а приснопамятный отец Каллистрат сопроводил нас в библиотеку, третью по величине после Синайской и Ватиканской библиотек. Мы посетили Иверский монастырь, Дионисиат, монастырь святого Павла, где познакомились с молодыми монахами и послушниками нашего возраста. Мы разделились на группы, а они беседовали с нами и были приветливы и вежливы, отвечая на наши вопросы. После мы продолжили общаться, начав переписываться с ними.

Мы посетили известные Афонские скиты того времени: старца игумена Гавриила, умилительного и медоточивого, могучего богослова Теоклита Дионисиатского, Данилеев, отца Ефрема, старца Паисия. Проходя через пустынь, мы услышали о Фомадах, но в тот день у них был праздник и они отдыхали после многочасовой всенощной Антипасхи, уверения апостола Фомы.

Для всех нас это святое путешествие стало новым крещением и утверждением в православной вере и культуре. Все, о чем мы читали в книгах, мы нашли собранным в этом афонском ковчеге. Двое из нашей компании в то же лето стали монахами на Афоне. Один из них - тихий, спокойного нрава юноша - поступил в обитель, которая подходила ему наилучшим образом, другой юноша -ваш покорный слуга, трудный и беспокойный человек - остался в друтой афонской обители.

Я испытал духовное преображение. Я увидел, что Данилеи и Фомады поют, как ангелы, - серьезные, благолепные, благоразумные знатоки певческого искусства, выразители святогорского молитвенного певческого стиля. Я чувствовал себя божественно, возвышенно, небесно. Я чувствовал себя малым ребенком на этом монашеском празднестве. На следующий день я оказался один в пустыни, в любимых Катунаках.

Я удостоился встречи с отцом Ефремом Катунакским наедине и увидел, как он вырезает печати для просфор и литургий, точно таких, как пекла моя мама.

И я вспомнил слова Александра Мораитидиса, которые он сказал, когда впервые встретил старца Даниила Катунакского: «Когда я пришел на Карули и в любимые Катунаки, я подумал, что пришел к Богу. Но когда я поговорил со старцем Даниилом, тогда я понял, как далеко я от Бога». Подвижник очень серьезно говорил со мной о тщетности мира. Я говорил ему о простой жизни в школе, в воскресной школе, в лагере, на стадионе, на море, а тот только что не плакал, слушая меня.

Когда я закончил рассказывать, он вздохнул и сказал: «Не жаль тебе, дитя мое, так пропадать? Живи, дитя мое, на Афоне. Живи, где хочешь». (Отмечу, что у него в то время не было права иметь послушников, потому что он был старостильником. Потом он вернулся к основному направлению афонских монастырей и приобрел прекрасную избранную братию).

- Но, старче, у меня есть духовник на родине, - сказал я ему

И тот ответил мне:
- Когда Бог спросит с него слово с день судный, я ему отвечу. Дитя мое, когда мы переходим от хорошего к лучшему, то мы сами радуемся, радуется наш священник, радуется и Бог, Который желает нашего преуспеяния.

Я остался. С тех пор я живу в уделе Богородицы. И по сей день я безмерно благодарен за это Богу и Пресвятой Богородице, как и в тот момент, тридцать пять лет тому назад.

Я благодарен моим честным родителям и очень почитаю их. Те же чувства я испытываю к своим духовных родителям в миру и к отцам-святогорцам. Они терпели мой порыв к вере и к преданию - часто крайности являются проблемой, ибо это происходит от лукавого. Они выдерживали мои страсти, особенно мою главную страсть к футболу.

В начальные годы монашества, когда другие монахи видели сны, что их рукополагают в священники и во владыки или видели чувственные сны, я в своих снах в поте лица участвовал в футбольном матче. Бее страсти тяжелы и исцеляются с трудом. Я часто славлю Бога за мои страсти, ибо обе эти страсти, если исключить преувеличения, помогли мне избежать чуждых путей, никуда не ведущих.

Мне трудно сказать, что я православный грек или святогорец. Скорее, я усердно стремлюсь стать православным, стать святогор-цем. К моменту моей земной кончины я едва смогу приблизиться к святогорскому учению. Слепой старец Досифей, знаменитый певчий и подвижник, говорил: «Я умру и не успею насытиться церковной певческой гимнографией».

Богословие в образном смысле - это пьянящее вино, самое пьянящее вино. Но часто употреблять вино опасно. Надо уметь вкушать, а не злоупотреблять. Когда ты не выдерживаешь его действия, то не следует его пить. Богословие, как и жизненный опыт и знание, - это ключ, который открывает многие запечатанные тайны.

Бог удостоил меня по благословению монастыря, моих старцев и архиерея стать священником. Я каждый день смотрю, что через Святые Таинства происходит спасение человека. Начало премудрости - страх Божий и изумление о Господе.

Все монахи, святогорпы, священники, архиереи и верные христиане имеют возможность освятиться, потому что они находятся в лечебнице, имя которой - Православная Церковь. Когда мы правильно живем в этой лечебнице, мы становимся соборными, вселенскими, всемирными.

Я стал жить на Святой Горе, потому что люблю эту ежедневную жизнь и это умонастроение. Все помышляют о спасении души. Старцы в киновиях, скитах и исихастириях своей жизнью, рассказами о прекрасных примерах и об отрицательных сторонах помышлений и поступков предупреждают тебя о трудностях и опасностях. В воскресные и праздничные дни с собеседниками-монахами из других монастырей мы собираемся у какого-либо подвижника, чтобы наяву услышать и увидеть спасшихся людей. Я знаю почти всех монашествующих и люблю их радостные лица.

Конечно, у каждого свои мучения и жалобы. Много раз я чувствовал, что должен быть рядом с ними в трудные минуты. Несмотря на их трудности, они верят, что все преодолеют. К нам приходят служители, епископы, священники, архимандриты, и каждый из них находит здесь покров, согласие и любовь. Я вспоминаю приснопамятного архиепископа Христодула, когда, будучи епископом, он впервые приехал на Афон, а вернувшись в город Волос, сказал: «Я обрадовался уважению, которое имеют монахи к епископам». Равное уважение ко всем людям достигается опытом святоотеческих книг и опытом повседневной святогорской жизни.

Когда я был маленьким, у меня была рогатка, чтобы убивать птиц. Сейчас, когда я служу, я предпочитаю открыть дверь или окно, чтобы выпустить муху, чем браться за мухобойку. Со временем, изумляясь Творцу, начинаешь уважать и Его творения. Однажды в соседнем исихастирии один рабочий убил куропатку. Старцы огорчились и сказали ему по-доброму: «Сотирис, мы закажем тебе несколько цыплят на обед. Жаль убивать эти украшения в уделе Богородицы».

Как-то раз я взял ружье одного рабочего и, в первый и последний раз, необдуманно выпалил по дикому голубю. Когда старец увидел подстреленного голубя, он сказал мне с огорчением: «И дух в виде голубине извествовавше словесе утверждение». Другой мой старец, когда заболели котенок и птенец красногорлицы, спас их, не дав им умереть.

Жили и живут монахи-святогорцы вместе со старцами, которые уважают образ Божий - человека. Старцы - истинные человеколюбцы. Поэтому через афонские монастыри проходит множество паломников, которые вкушают их гостеприимство. Мои старцы не говорят на иностранных языках, но разговаривают с немцами, австрийцами и людьми многих других национальностей на языке доброты и с улыбкой гостеприимства.

На Афоне жизнь чудесна, но случаются и трудности. Трудно само наше сосуществование - ведь мы разные люди из разных мест, а нам нужно жить в гармонии. Я славлю Бога, что меня и мой взрывной характер вынесли старцы и монахи. Я не перестану быть благодарным всей святогорской системе, начиная с молодых монахов до Вселенского Патриарха за их самоотверженное служение и благородство.

Спустя тридцать пять лет жительства на Святой Горе Афон я на
чинаю чувствовать в себе немного человеколюбия. Говорят, что
я общителен, и это в некоторой степени правда. Только сейчас
я чувствую, что в состоянии общаться со страждущими людьми,
и я начинаю понимать монахов, которые оставляют свой мона
стырь, священников, жестких к людям, разведенных людей и тех
людей, кто не смог родить.

Теперь я научился не спрашивать по
верхностно: «Сколько у тебя детей?»  

 Я оказывался по духовным вопросам в Америке, в Индии, в Калькутте, в Германии, в Париже и видел, как мы нужны людям. Я стыжусь, что не говорю сегодня на повсеместно распространенном английском, как некогда разговаривал Господь на всемирном греческом языке. Мне жаль, что я не могу приносить весть Божию всем людям, которых я встречаю. Монах может совершить великое дело, если не вкусит плод ослушания, коим является корыстолюбие. Но сила монаха в его келье: «Монах есть от всех отделенный и со всеми настроенный». Через ежедневное богослужение, утреню, вечерню, повечерие, акафист Богородице и Божественную литургию источается благоухание, которое наполняет весьмир. Человек становится сопричастным Единому Слову.

Я часто ощущаю необходимость одновременно быть во многих местах, потому что народ нуждается в духовной помощи. И этим нуждам во многом отвечают святогорцы, даже те, которые никогда не разговаривают, и те, кто никогда не выходил со Святой Горы, ибо «Вселенную утвердил еси молитвами твоими».

Я мог бы привести и другие примеры людей, которые спаслись по благодати Божией через святогорцев, но боюсь, что это неразумно. Афон - это здоровая часть мира, как его естественная среда и как духовная лечебница, а все здоровое может многое выдержать.