Порфирий Кавсокаливит (Баирактарис)

Автобиография

Он поцеловал меня в лоб, расстались, обливаясь слезами.

 

 

 

 

По причине того самого переохлаждения у меня начался гной­ный плеврит, и я жестоко мучился, - вспоминал старец Порфирий. - У меня не было ап­петита, я не хотел есть. Старцы позвали высокого, свя­того подвижника — отца Антония. Церковь его келий была освящена в честь преподобных отцов, на Святой Горе Афонской подвизавшихся и в подвиге просияв­ших.

 

Он немного лечил. Он пришел, осмотрел меня, сходил в свою каливу и принес вытяжной пластырь, на­лепил его мне на спину. Всю ночь пластырь вытягивал жидкость из моей спины. На другой день, часов в де­сять утра, он взял ножницы, продезинфицировал их спиртом и стал разрезать пластырь, который пропитал­ся мокротами и стал похож вместе с моей кожей на по­душку. Отрезал он вместе с кожей.

 

Боль в тот момент была нестерпимой. Силы мои истощились, и я потерял сознание. Когда пришел в себя, то ощутил великую внутреннюю радость, потому что мог молиться. Тогда я начал петь: «От многих моих грехов немощствует тело, нсмощствует и душа Услышав меня, отец Иоанникий подходит ко мне, целует меня в лоб и говорит:

 — Сынок, прости меня!

Приходит старец и говорит ему сурово:

—    А – слепой человече! Видишь, что ты наделал?!

У меня не было аппетита, я не хотел есть, ел сов­сем чуть-чуть, и с каждым днем мне становилось все хуже. Был близок к смерти. Старцы и сам отец Анто­ний, который лечил меня, испугались, что я умру

—   Мальчик должен уехать, — сказал отец Анто­ний, — он не выдержит. Ему нужны лекарства, кото­рых у нас нет. Он не ест, и чем дальше, тем хуже.

Подумайте только, я сделал один глоток толченого миндаля, и мне стало плохо. Настолько ослабел мой желудок.

Старцы очень хотели, чтобы я жил с ними, но ока­зались перед необходимостью отправить меня в мир, потому что на Святой Горе не было ни молока, ни мя­са. Тогда они дали мне свое благословение, сделали бу­маги от дикея скита, чтобы я около двух месяцев про­вел в деревне, пока не приду в себя. И я уехал. Отец Иоанникий взял меня и отвез в Дафни на лодке с вес­лами.

Тогда моторных лодок совсем не было. Не было ни мулашек, ни техники. Если надо было что-либо от­нести наверх, подвижники носили на своих плечах, на спине. Итак, мы приехали в Дафни. Я не мог стоять. Меня положили в комнате, где располагалась почта. Вскоре у меня страшно заболели почки. От боли я за­плакал. Плакал и отец Иоанникий. Я же, несмотря на сильную боль, нашел в себе силы, чтобы утешать его:

—      Не плачь, Геронда. Я выздоровею, нет у меня ничего...

А он, плача, утешал меня:

Не плачь, детка мое, ты выздоровеешь. Пришел корабль, он меня посадил, поцеловал в лоб....

Так старец Порфирий уехал с Афона.