Старче, я умру, я не могу питаться постоянно только фасолью
Подвижник не шел на уступки «другу-врагу» — своей плоти. Окружающие его также не давали ему возможности идти на компромисс. Пока отец Герасим жил на |Катунаках, старец Каллиник проявлял к нему снисхождение в том, что касалось еды. Но с того момента, как он переселился в пустыню, это начало вызывать осложнения. Старец Иосиф, который, как мы говорили, был духотцом их небольшой общины, заставлял его есть юго дней подряд одну лишь фасоль.
- Старче, я умру, я не могу питаться постоянно только фасолью, — жаловался отец Герасим.
- Не переживай, ведь мы затем и удалились сюда, чтобы умереть, — отвечал ему тот.
- «И вот! Со мной не только не случилось ничего плохого, но мне даже стало лучше. Существует другая сила, которая действует при таких обстоятельствах. Это сила ослушания. Она превыше силы логики»,— говорил отец Герасим, рассказывая о чудесных результатах молитвы благословения старцев.
Позже тот был очень строг в посте, как рассказывает | Варфоломей, проживший некоторое время вместе отцом Герасимом. Небольшого количества скудной [щи хватало им на целую неделю. Пост и напряженная молитва быстро привели монаха «луг» умиления. Слезы стали ежедневной его пищей.
«Быша слезы моя мне хлеб день и нощь… — пел он вмеге с Давидом, великим пророком покаяния и радостотворной печали. Сколько орошал он слезами пол своей еллии, уплотнившийся от земных поклонов, оплакивая ремя своего отступничества и потерянные годы!
«Всю жизнь я растратил постыдно и блудно, Человеолюбче! Но ныне обратившегося прими, Спаситель мой,как блудного сына. Оком милосердным, Господи, призри на смирение мое и спаси мя!» — звучали в каменной каливе отца Герасима умиленные слова радостотворной скорби.
Зимними ночами, когда монах с четками бодрствовал в своей келлии, соседи часто слышали доносившиеся оттуда горестные стенания. Летом по ночам он молился на одной из скал, которых немало в пустыне, под небом, озаряемым звездным или лунным светом.
Однако вся полнота Божественной любви отца Герасима к всежеланному и всечестному для него Господу Иисусу обрела свою высоту чрез таинство непрестанной молитвы в великом Таинстве, посредством которого мы становимся причастниками Божеского естеств. В одном своем слове, посвященном Божественной Евхаристии, отрывки из которого мы приводим в конце этого повествования, подвижник называет ее «Таинством Христовой любви и хранилищем всех Божественных сокровищ».
К оглавлению книги
Вторая мировая война и Афон. Истрический контекст
Скит Василия Великого описание | 
