Старец Ипполит (Халин)

Архимандрит Авель и Ипполит

Архимандрит Авель прибыл на Афон в феврале 1970-го, на три с половиной года позже отца Ипполита. В его сердце день этот не потускнел за давностью лет. Батюшка Авель гово­рил о нем с особенной мягкостью в голосе:

— Мы сразу же приложились к главе великомученика Панте­леймона. Нас встретил игумен монастыря схиархимандрит Илиан, из глинских монахов, прозорливый старец. Он подви­зался на Святой Горе с 1904 года. Игумен дал мне послушание: служить в Покровском храме на церковнославянском языке.

А отец Ипполит тогда служил в нижнем, Пантелеимоновском, соборе для греков, на греческом. Келья у него была как раз в игуменском корпусе. В тот корпус я так и не перешел жить потом, до конца оставался в келье, которую мне предложил батюшка Илиан, старец этот святой...

После первой исповеди, в день приезда, он мне сказал: «Я, батюшка, Вас не благословляю как игумен, а прошу: соверши­те, пожалуйста, сегодня литургию».

Я-то с дороги, в пути, конечно же, ели-пили, хоть и постное, но, честно, не готов слу­жить. Но отвечаю: благословите, отец Илиан. Ради послуша­ния. Я уже был в сане архимандрита, может, он это учел, а, может быть, просто хотел посмотреть — «советские» служить умеют или нет? Но... нет-нет, это вряд ли, он-то все насквозь видел. И так сказал: «Мы все сегодня будем причащаться».

Мало уж их оставалось, старичков, какие двигались. И моло­дые, конечно, пришли, как и мы, из Союза — отец Ипполит, отец Досифей. В день моего приезда вокруг Святой Чаши собрался весь монастырь. После причастия — не было ни дья­кона, ни пономарей — я потреблял Святые Дары, а он, игумен, читал в алтаре благодарственные молитвы. Вдруг говорит мне: «Пойдемте, я Вам Ваше место сейчас покажу».

Вывел меня на солею, а там рядом — трон игумена, резной, под балдахи­ном, со ступеньками. «Это мое место, — кивнул отец Илиан. — А вот рядом стасидия — Ваше место...»

Старые монахи объяс­нили мне, что до революции это был трон наместника игуме­на.

Игумен избирается пожизненно, а наместник — все время с ним и помогает во всем.

Тогда в Греции прорвалась к власти хунта «черных полковников». Они свер­гли законного, Богом данного короля. Афонцы ничего хороше­го от них не ждали. Это еще до моего приезда произошло.

На Афоне по-прежнему поминали «благочестивого короля Константина и королеву Анну-Марию и весь королевский дом». Надеялись, что король вернется, что он уехал на время. А как было не надеяться? Ведь афонские монастыри и строи­лись, и возрождались после пожаров на пожертвования визан­тийских (позже русских) Императоров и греческих королей.

...Интересно, что в числе благодетелей русской обители на Святой Горе оказался даже председатель правительственного совета по делам религий в СССР Владимир Куроедов. В годы коммунистического правления думающие представители Советской России сознавали, что Свято-Пантелеимоновский монастырь — «единственный центр русской культуры на Бал­канах». Об этом и было заявлено в секретном донесении В. Куроедова в ЦК КПСС на заре эпохи брежневского «застоя».

В 1969 году советский чиновник выражал озабоченность в свя­зи с тем, что военная хунта в Греции всеми возможными сред­ствами препятствовала контактам между Московским Патриархатом и Пантелеимоновской обителью, стараясь экспроприировать «бесценные объекты» в русском монастыре.

Даже намерение Русской Православной Церкви передать свято-пантелеимоновцам трактор «Беларусь» для устранения послед­ствий пожара было воспринято греческим правительством как акт советской внешне-политической экспансии.

Русское присутствие на Афоне было поддержано демаршами посла СССР в Афинах.

Во время официального визита президента Владимира Путина на Святую Гору в 2005 году проправительственная гре­ческая газета «Катимерини» не преминула напомнить своим читателям о том, что руководство СССР отводило монастырю очень важную роль в сохранении российского политического и культурного влияния в Средиземноморье.

Архимандрит Авель вспоминает:

— Наступил 1971 год, сочельник праздника Богоявления.

«Но находиться в стаейдии Вам будет некогда, — добавил отец игумен. — То в алтаре, то на клиросе...»

Между молитвой и послушанием потекло, склоняясь к зака­ту, византийское время. Но пока существует мир, за каждым закатом приходит рассвет, и за заходом солнца — восход.

На холме, над морем, один богатый в мирской, прошлой, жизни монах построил дом, со временем обветшавший. Отец Авель и отец Ипполит вместе ходили к этому дому и рассуж­дали вслух: послал бы Господь благодетеля, отстроили бы дом, стали бы чаще приезжать в обитель гости и останавлива­лись бы здесь, над морем.