К.С. Льюис, Избранный круг

Если позволите, я прочитаю вам отрывок из «Войны и мира»:

В то время, как взошел Борис, князь Андрей, презрительно прищурившись (с тем особенным видом учтивой усталости, которая ясно говорит, что, коли бы не моя обязанность, я бы минуты с вами не стал разговаривать), выслушивал старого русского генерала в орденах, который почти на цыпочках, на вытяжке, с солдатским подобострастным выражением багрового лица что-то докладывал князю Андрею. ― Очень хорошо, извольте подождать, ― сказал он генералу по-русски, тем французским выговором, которым он говорил, когда хотел говорить презрительно, и, заметив Бориса, не обращаясь более к генералу (который с мольбою бегал за ним, прося еще что-то выслушать), князь Андрей с веселою улыбкой, кивая ему, обратился к Борису.

Борис в эту минуту уже ясно понял то, что он предвидел прежде, именно то, что в армии, кроме той субординации и дисциплины, которая была написана в уставе, и которую знали в полку, была другая, более существенная субординация, та, которая заставляла этого затянутого, с багровым лицом генерала почтительно дожидаться, в то время как капитан князь Андрей для своего удовольствия находил более удобным разговаривать с прапорщиком Друбецким. Больше чем когда-нибудь Борис решился служить впредь не по той писанной в уставе, а по этой неписаной субординации».



Если вы пригласили немолодого моралиста, это значит, как ни странно, что вам нравится старомодное морализирование. Что ж, постараюсь сделать, что могу. Собственно говоря, мы потолкуем о мире, в котором вам придется жить. Не думайте, я не собираюсь рассуждать о том, что именуют «современностью», ― наверное, вы знаете о ней не меньше моего. Не скажу я и о том, какую роль вам доведется играть, восстанавливая нашу страну, а если скажу, то в такой общей форме, что вы и не заметите. Вряд ли уж очень многие из вас смогут в ближайшие десять лет прямо влиять на мир и процветание в Европе. Вы будете заняты другим ― поисками работы, женитьбой, накоплением фактов. А я, вот сейчас, сделаю совсем уж старомодную вещь ― дам вам совет, предостерегу вас.

Совет мой настолько не зависит от времени, что его не назовешь современным.

Всякому известно, против чего предостерегают молодых людей немолодые моралисты ― против плоти, мира и дьявола. Но с нас хватит одного члена этой триады. Дьявола я не коснусь. Нас и так слишком прочно связывают, а то и путают*. Что до плоти, надо быть совсем уж ненормальным, чтобы не знать в ваши годы того, что знаю я. А вот о мире я поговорю.


В том отрывке Толстого молодой лейтенант открывает, что есть две иерархии, две системы. Одна записана в книжечке и никогда не меняется. Генерал выше полковника, полковник выше капитана. Другой в книгах не найдешь, но это ― не тайное общество, чью иерархию вы узнаете, когда вас туда примут.

Читать далее: Льюис, Избранный круг

+