Сергей Фудель.

Что надо учиться смотреть на людей без покрывала

Я сейчас читаю хорошие вещи Пришвина и почувствовал, наткнувшись на несколько неприятных мне мест, что, оттолкнув от себя эти места, он мне полезен и нужен.

Я читал Пржевальского, Козлова и Арсеньева, но никто не дал мне такой реальности человека в природе. Секрет, наверное, в том, что Пришвин — это сам Дерсу Узала, но с глубокой и страдающей философией европейца. Я имею в виду его «Женьшень», «Колобок».

«Черный араб», «Волки и отцы». Читая некоторые страницы, точно бесплатно пьешь какое-то вино опыта и силы и наполняешься ими. Сам делаешься опытней и сильней.


Я об этом подумал, когда перечитал то, что ты пишешь о символистах и «голубом покрывале» на жизнь. Ты очень правильно пишешь, что если пристально на них остановиться, то жизни без их покрывала уже не принимаешь, она слишком кажется груба и скучна. Что надо учиться смотреть на людей без покрывала, смо-
треть простыми, своими человеческими глазами, на их телесную и прямую действительность.

Что в этом не только долг любви, но и инстинкт, что это как раз верная дорога к Истине через тайгу. И ведь есть не только тайга жизни, но и, скажем, Уссурийская, по которой ходил Пришвин за корнем жизни. И вот я никак не могу представить себе, что по этой тайге ходит Блок. Я ведь многое в нем люблю, но именно это сопоставление решило для меня вопрос.

В молодости моей, я помню, были кафе поэтов, были какие-то случайные эстрады, где они выступали. И вот я помню не их, а сидящих и млеющих девиц, изнемогающих от красивости. И теперь, читая о бурях в Уссурийской тайге, когда развести костра невозможно, или вспоминая бури житейские, невольно вспоминается буря в стакане воды. Конечно, законы движения одинаковы, но масштабы не сравнимы.


Человек — строитель, он строит в лесу, в семье, в обществе, но не на эстраде. В тайге и в жизни человек любуется зверем, лесом, росой, звездной бездомностью, но только не собой. Если он начнет самолюбование, его съест волк или он не сумеет разложить костер. Самолюбование несовместимо с творческой жизнью. Тут все дело в каком-то эгоцентризме — поставление себя в центре вселенной. «Уж больно я красив и умен».

А на липкую бумагу с сахаром красивости летят девицы, мечтающие стать Кармен. Я знал одну такую. Она сама писала хорошие стихи про «лань с золотыми рогами», и она, как лань, попала на жаркое одному крупному поэту-символисту. Эта сторона символизма очевидна. Тут Пришвин, Купер, Брет Гарт, Пушкин, Лесков и все другие этого же типа, здоровые в этом, могут служить отпором, противоядием, разоблачением того, нездорового.


Самовлюбленные и комнатные люди не сделают «ума холодных наблюдений и сердца горестных замет»3. А без этих «замет» — как жить и бороться и творить в жизни? Как созидать ее? Да и как любить ее? — такую тайгу!


И когда «для того, чтобы любить», они набрасывают на нее голубое покрывало, то ведь они только его и любят, т<о> е<сть> опять-таки себя, а не реальность. И когда они любят женщину, то и это любовь не к ней, а к себе, к ее любованию ими.
Эгоцентризм, как яд, разлагает всех нас, и в крупном, и в мелком. Когда мы сидим за обедом, мы обижаемся, если нам дадут похуже кусок. Степень нашей обидчивости, как градусник, показывает температуру нашего эгоцентризма.

Тут, конечно, всеобщее «искушение в пустыне» и не надо 40 дней поститься, чтобы победить и идти «от себя» к людям...

Другие письма Сергея Фуделя:

О Предании и Церкви: Сергей Фудель Не мы владеем истиной, но истина владеет нами. Интересное писмьо об особенностях русской церковной традиции: Сергей Фудель Затемненным местом Предания является  создание иерархического культа.

Письма о творчестве: Сергей Фудель Тайна литературы и поэзии. Письма о семье и психологии любви: Сергей Фудель Семья Любовь и дружба. О любви в семье: Сергей Фудель Нельзя в браке «жить как все»

Фудель о браке и монашестве Настоящий брак — это такое же отречение от себя, как монашество

Книга отца Сергея Фуделя: Иосиф Фудель Дневник священника пересыльной тюрьмы.