Афонские сражения: Паисий Святогорец "Господи, я сейчас сдамся!"

Публикуем рассказы о Святой Горе архимандрита Григория Зумиса, игумена афонского монастыря Дохиар. Мы исправили перевод, который далек от совершенства. Назовем эти воспоминания "Дохиарский патерик", потому что это так и есть, настоящий патерик, или точнее, Герондикон. Эти рассказы учебник подлинной афонской духовности.

В этом рассказе о старце Паисии обращает на себя внимание описание подлинной монашеской борьбы с грехом. Она именно такова - до изнеможения... - Святая Гора Афон

Мы следим за тем, что происходит в Церкви, и от того, что мы слышим, у нас болит сердце

 Ефрем Катунакский. Стань для старца всем, даже его плевательницей и ночным горшком

Ефрем Катунакский. Дорогие мои детки, бо­гослов тот, кто беседует с Богом

Игумен Григорий Дохиар. Воспоминание о Паросе

Игумен афонского монастыря Дохиар архимандрит Григорий. Хоть мошна пуста, да душа чиста

Житие старца Иерофея с Афона

Григорий, игумен афонского монастыря Дохиар, Моя мать Лонговарда

Старец Паисий Афонский был полной противоположностью пустыннику Ефрему Катунакскому. Хотя оба они искали безмолвия, но отец Ефрем всегда говорил из опыта молитвы, а отец Паисий пользовался также сведениями, полученными от своих образованных посетителей. Не думаю, что кому-то было бы легко жить вместе с ним. Его простота делала общение с братией лёгким, но не всегда. Когда он бывал грозен, то нужно было сразу бежать, пока тебя не настиг ураган.

Одному брату он рассказал о своём последнем плотском искушении: «У меня было искушение, — говорил он, — на протяжении пятнадцати дней. Ни днём, ни ночью не оставлял меня злой дух плотской нечистоты. Наконец я выбился из сил. Подняв крестообразно руки, я закричал: "Господи, я сейчас сдамся!" За этим последовало сильнейшее истечение, и с тех пор плотское искушение перестало меня тревожить».

Он нам советовал: «Когда вы хотите причаститься,
то не спите ночью, чтобы во время сна с вами не случилось
такого искушения».
    
 В Дохиаре он был лишь один раз в жизни, и удивлялся красоте этого монастыря. Действительно, Дохиар — настоящая лавра.

 После того как я стал в нём игуменом, мы виделись всего два раза. Старец Паисий давал мне оружие для войны, но не давал пуль. Он всегда говорил: «Ничего не говори, не передо мною тебе надо открываться».

 Его стиль духовной жизни не подходил моему характеру, и поэтому я всегда предпочитал свой монастырь и свою келью.

 Людям он помогал больше в формировании их характера, в догматических вопросах предпочитая молчать как перед малыми, так и перед великими. У него было несколько завышенное мнение о нашем народе, и это мне не нравилось, хотя понять его было можно.

Этим он напоминает мне некоторых современных старцев, которые говорят о грядущих войнах, голоде и стихийных бедствиях, а люди, послушав их, бегут запасаться продуктами, чтобы можно было всё это пережить. Лично я считаю это напрасным запугиванием, которого не должно быть у монахов Афона в их отношениях с мирянами, ведь нам положено приводить их в мирное устроение, почему мы и возглашаем на каждом богослужении: «Мир всем»!