Жизнь в русских монастырях до революции

 
 
Умер? Вот и хорошо. Освободил место…. И по должности, и в келье…

Это - описание расцвета внутренней жизни батюшки, жизни духоносной. Теперь перейду к внешней ее стороне.

Здесь прежде всего надо отметить пострижение его в схиму.


Он, как мы видели, сам просил Бога об этом, и Господь соизволил исполнить это его желание. И после первого же серьезного сердечного припадка (по возвращении о. Тихона в монастырь, перед тем как он окончательно слег) 5 октября 1892 года батюшку постригли, по его желанию, в великий ангельский образ.

По его же просьбе имя ему было оставлено прежнее, данное при крещении, в честь Архангела Гавриила.

Перед этим он видит:

Два аналоя. На одном скрижали, на другом крест и Евангелие. И голос:

«Кайся! Ты обещал принять схиму. Прими и храни скрижали, ведь у тебя старые разбиты».

Вот разница между видениями лесчими и истинными! Первые вызывают тщеславие, надмение, а те, что от Господа - показывают нам устрашающие вещи, ведущие к покаянию, хотя бы речь шла о таких грехах подвижника, которые не только с точки зрения людей XX века за грехи не считаются, а и с точки зрения знаменитого автора «Лествицы» почитались за добродетель' (Особенно это видно из книги времен апостольских - «Пастырь» Ерма.)

Первые годы болезни отца Гавриила были самые трудные. Сердечная деятельность так была плоха, что он обмирал по нескольку раз на день. Пульс был столь слаб, что даже доктор (к слову сказать, чистый безбожник) иногда обманывался.


-    Ну, - скажет, - отмаялся старец... умер.

И его келейник, послушник Иосиф, начинает плакать. Он, тоже кстати сказать, один только и любил старца. А другие даже рады были.

-  Умер? Вот и хорошо. Освободил место…. И по должности, и в келье….

Они не знали, что батюшка еще не умер, что он все слышит и понимает. И это еще более увеличивало его страдания.
Эти обмирания, конечно, страшили его, особенно в связи с явлением бесов, о чем я дальше расскажу.

Чтобы не быть застигнутым врасплох, когда придет смерть и подступят бесы, он стал молиться, чтобы Бог показал ему, как это бывает, так сказать, по-настоящему.

И вот, - рассказывал мне батюшка, - однажды душа моя действительно вышла из тела: оно лежало бездыханным на кровати, а я стоял посреди комнаты...

- Ну и в каком же виде вы себя видели? -спрашиваю его. - Я хочу сказать, какая форма была у вашей души?

- Такая же, как и облик моего тела.

- И можно ли было ходить, двигаться?

- Куда угодно. Единое мгновение воли и мысли - и я передвигался куда хотел. Ни стены, ни замки меня не стесняли. Все окружающее было как тень, как нечто призрачное, нематериальное, через которое свободно можно проходить, хотя все имело свои настоящие очертания.
 
 

К оглавлению седьмой части. Житие старца Гавриила (Зырянова)

Фото еп. Варнавы