Сокровище

Архим. Херувим об отце Герасиме

«Мое личное сокровище» больше не желаю сокровищ земли. Ты есть и бу­дешь моим личным сокровищем в этой жизни и в вечности. Тебе я посвящаю, Христе мой, всё мое сердце и всю мою волю. Раньше она была непо­корна, а сейчас я всю ее целиком посвящаю Тебе. Дай понять мне, чего Ты ждешь от меня.

Я готов выполнить это Твоею благодатью. Устрой по Сво­ей воле всё то, что касается меня. Я заранее готов с полным самоотречением принять все, что пошлет мне Благость Твоя. Боже мой, величайшая любовь моя! Ты настолько возлюбил меня, что умер ради меня. Я люблю Тебя всем своим сердцем. Я люблю Тебя больше, нежели самого себя, и влагаю свою душу в руки Твои. Отныне я отрекаюсь от всякого пристрастия и любви к миру.

Я оставляю дело свое и передаю самого себя Тебе. Создатель мой, ради святых Своих страстей прими меня и сохрани меня в вере вплоть до смерти моей. Отныне, Иисусе мой, хочу жить только для Тебя. Не хочу искать ничего другого, кроме воли Тво­ей. Помоги мне благодатью Твоею. И Ты, Пречистая Бого­родице, упование мое, молю, не откажи мне в предстательстве Твоем»

 — такой молитвой — жертвой и фимиамом, идущими от сердца, — этот человек запечатлел свое обра­щение к Богу. Это была молитва восставшего из мертвых блудного сына, который, жаждая жизни, взывает к отцу: «Отче! я согрешил против неба и пред тобою... прими меня в число наемников твоих»

Он действительно шел по следам блудного сына из евангельской притчи, растратив всю свою духовную жизнь на беспутство, пока не настал великий голод в той стране. И страной этой была Европа, в которой он проучился много лет. Европа, лишенная духовной жиз­ни и пресыщенная алчностью, растлением и рожцами лукавства.

Однажды он, впрочем, отрезвился и осознал свое горестное падение. «Скольких благ я, несчастный, ли­шился! Какого Царствия я оказался чужд!» — раздался печальный стон из глубины его души. Он встал и отпра­вился в обратный путь. Он упал в ноги Отцу и сказал: «Не хочу больше богатств земли...

Отныне отрекаюсь от всех пристрастий и любви к миру. Оставляю свое дело и самого себя предаю Тебе ». И этой молитвой он поразил три главные страсти: сребролюбие, сластолюбие и тщес­лавие, — предстателей всех зол, как называют их святые отцы, — от которых происходят и остальные пять: блуд, гнев, печаль, уныние и гордость.

Без сомнения, он еще в юности привык к горькому рабству у этих трех хозяек. Тем более ощутимым оно оказалось в Европе — в этой «стране», где всегда был и есть «духовный голод», в то время как ее обитатели, напротив, ненасытно поглощают материальные блага технологической цивилизации. Но вот явилась Истина, и благодать воссияла и для этого многострадального и измученного существа.

Сердце, некогда непокорное и буйствовавшее в опьянении беспутства, теперь подчиня­ется узде просвещенного владычественного ума.

«Ты есть и будешь моим личным сокровищем», — во­пиет он к Отцу. И этот крик означает конец прежней жизни и начало новой твари в его душе. Эта молитва может считаться первым обещанием, данным прежде великой «клятвы пострига». Молитва — первое согла­шение между человеком и Богом, предшествующее важ­нейшему договору, то есть ангельскому образу. Такова молитва Спиридона Менайаса, позже ставшего монахом Герасимом.